История вермахта. Итоги

Мероприятия диктатора и роль генералитета тоже занимали мысли немецких генералов и офицеров, которые, сидя в британском плену в прослушиваемом лагере в Трент-парке, размышляли о сопротивлении и противос тоянии. Полковник Рудольф Мюллер — Ремер, который был арестован в августе 1944 года во Франции, уже несколько дней спустя в Трент-парке громогласно рассуждал об исторической ответственности вермахта: «Историческая вина немецкого генералитета состоит в том, что он не предотвратил это свинство, которое начиналось на войне. Они просто подняли протест, сложили оружие или что-то там еще». Его собеседник контр-адмирал Вальтер Хеннеке соглашался: «Они поносят всех, всех генералов. А я всегда говорил: „Ребятки, если вы знали все это, то я не понимаю, почему ни один генерал, ни тем более несколько генералов, никто против этого ничего подобного не предпринял“. Все говорят: „Я же не хочу обжечься“». Полковник Мюллер — Ремер, между тем, выдвинул главные обвинения: «Конечно, Бок, Манштейн, Лесо, Рундштедт — они во всем виноваты; так как против верховного главнокомандующего могли восстать только самые высокие чины».

Дорога на Восток. Восточный фронт, август 1942 г.

Советские пленные. Восточный фронт, лето 1943 г.

Расчет заряжает 211-миллиметровую мортиру

Но никто из «высоких чинов» не желал «восставать». К фельдмаршалу Эриху фон Манштейну обращалось напрямую доверенное лицо Трескова, и он откровенно отверг возможность подобных действий. Он ответил ему тем, что связан с Гитлером клятвой. Манштейн критиковал отдельные решения фюрера, но не решался на принципиальный конфликт с диктатором. Он считал себя просто армейским экспертом, перед которым стояла чреватая тяжелыми последствиями задача — сдерживать фронт. Путч был в его глазах изменой родине, дорогой, которая посреди войн вела бы напрямик к хаосу. «Прусские фельдмаршалы не бунтуют» — таким остался его девиз.

Так думало, пожалуй, большинство генералов и фельдмаршалов. Традиция повиновения и особенно данная клятва, а может быть, и карьера были для них важнее, чем обязательство действовать в трудной ситуации по разумению, совести и личной ответственности. Их безусловное повиновение и слепая верность клятве превратили их в обыкновенных исполнителей приказов; в этом отношении большинство из них ничуть не отличалось от ефрейторов. Ушли в забвение слова Фридриха Великого, который говорил когда-то одному из его ведущих офицеров: «Я сделал Его генералом, чтобы Он знат, когда Он не должен повиноваться».

По меньшей мере один фельдмаршал, кажется, помнил эту старую прусскую мудрость. Это был генерал-фельдмаршал Гюнтер фон Клюге[90]. Он был преемником фельдмаршала фон Бока, чьи полномочия были прекращены Гитлером из-за неудачи под Москвой в конце 1941 года. Новый фельдмаршал, поставленный во главу группы армий «Центр», стат теперь целью разъяснительной работы Трескова. Тресков, как писал позже свидетель тех событий Рудольф фон Герс-дорфф, работал как «часовщик, который утром заводил часы Клюге, так что они шли весь день и звонили, но только фон Тресков мог снова завести часы, если они останавливались. К сожалению, останавливались они довольно часто».

Клюге знал, что военные решения Гитлера вели вермахт и Германию в пропасть. Ему было также ясно, что подобное положение, если вообще и могло быть изменено, то только насильственным способом. Также очевидно было то, что фон Клюге не хватало собственного стимула, чтобы начать действовать.

Вместе с тем он допускал, что Тресков в сфере своего влияния готовил что-то необычное: по данным фельдмаршала, Гитлер должен был быть застрелен в марте 1943 года во время фронтового посещения группы армий «Центр». Одним из четырех стрелков, которые должны были осуществлять вооруженное покушение на Гитлера, должен был стать молодой лейтенант, который служил в штабе Трес-кова. Двадцатичетырехлетпий Филипп фон Безелагер уже тогда однозначно рассуждал: «Гитлер — преступник!» И был готов к решительным действиям. «Точно обсуждалось, где должен был сидеть Гитлер: Клюге сидит в середине, Гитлер — по одну сторону, Гиммлер — по другую. Командующие армией и главнокомандующие — напротив.