История византийских войн

Именно в этой точке они могли столкнуться с главными силами султана, заставившими их пройти несколько километров на север, до поворота на запад, чтобы через Тарон и Харпут добраться до Малатеи. Вероятно, военачальники сочли, что путь на север, которым они могли бы соединиться с армией Романа, перерезан. В любом случае нужно было послать гонцов, чтобы предупредить императора. Действительно ли имело место предательство — неясно; скорее всего, действия обоих объяснялись специфическим пониманием стратегической ситуации, а информацией, чтобы оценить мотивы этих стратегов, мы, к сожалению, не располагаем.

Как бы то ни было, накануне решающей битвы Роман лишился своих лучших и самых надежных частей. Ничего не подозревая о событиях на южном направлении, он подошел к Манзикерту, который сдался без боя. За это его гарнизон был отпущен на все четыре стороны. Византийцы разбили лагерь вне городских стен на берегу одного из притоков Мурат Су, бравшего начало в горах Суфан Дага. Город лежал к северо-западу от степной возвышенности, которая простирается приблизительно на десять миль по оси северо-запад/юго-восток, перед слиянием с предгорьями Суфан Дага, к северо-востоку от Хилата. Это был район, досконально известный туркам, но почти не знакомый Роману и его полководцам, что сильно сыграло на руку кочевникам.

Утром после занятия Манзикерта — вероятно, в среду 24 августа, императору доложили, что отряды, посланные на фуражировку в сторону Хилата, были внезапно атакованы и отброшены турками. Командующему левым флангом, Никифору Вриеннию, было приказано прогнать налетчиков; но ему пришлось иметь дело с намного превосходящими силами неприятеля, окружившими его ударом из засады, искусно замаскированной в зарослях кустарника. Ромеям с трудом удалось пробиться назад к лагерю. Император, все еще полагая, что главная армия султана не могла быть поблизости, послал многочисленную конницу под командованием армянского генерала Никифора Василаки, военного губернатора Теодозиополиса, который, игнорируя основные положения византийских уставов о действиях против притворных отступлений и тактики кочевых народов, бросил своих кавалеристов в безудержное преследование заманивавших их в засаду сельджуков. Мало того, что ромеи были рассеяны и обращены в бегство, но сам Василаки был захвачен в плен.

Понимая, что неприятель оказался сильнее, чем он думал, но все еще не подозревающий о близости самого Арслана, Роман приказал всем войскам левого фланга разгромить турок. Но кочевники отступили в предгорья, окружавшие равнину, и только когда Вриенний достиг места засады на Василаки, он узнал от одного из подобранных на поле боя раненых истинное положение дел. К этому времени — вероятно, в середине дня — турки перешли в наступление, пытаясь окружить византийцев. Ромеи начали организованный отход, огрызаясь контратаками. Однажды им удалось обратить турок в бегство, но кочевники уже полностью овладели инициативой, и было счастьем, что Вриенний и его люди в конце концов достигли императорского лагеря. Сам Вриенний был трижды ранен: копьем в грудь и двумя стрелами в спину, но тем не менее смог участвовать в бою на следующий день.

Наконец-то император понял, что он имеет дело с главными силами турок и куда его завела плохо поставленная разведка. Вся армия была построена в боевой порядок и выступила навстречу врагу, но турки скрылись за холмами далеко на юго-востоке. Высланная вперед разведка определить их местонахождение не смогла, и император был вынужден вернуться обратно в лагерь.

Вечером, однако, кочевники снова напомнили о себе. Тем временем, так как множество огузских наемников вне лагеря занимались коммерцией с местными торговцами, сельджуки появились еще раз и под покровом темноты попытались отрезать их от лагеря. Коммерсанты в панике бросились к родным укреплениям, но были приняты за неприятеля, поскольку внешне почти не отличались от турок. Византийцы снова поднялись по тревоге, а кочевники растворились в вечерней мгле, но в течение всей ночи отдельные разъезды подкрадывались и вели беспорядочный обстрел.