История византийских войн

Анализируя, например, развитие литературы в VI–VIII столетиях, можно сразу обратить внимание на два важных момента. С одной стороны, в этот период происходит значительное сокращение количества светской литературы, особенно исторических и поэтических сочинений; с другой стороны, огромное распространение получает духовная литература, от житий святых до сложных теологических трактатов. Исторические сочинения еще появляются, но только в конце VIII — начале IX в. этот жанр снова переживает рассвет. После второго периода борьбы с иконоборчеством в 815–840 гг. наступил расцвет житийной литературы, поскольку победители стремились прославить своих героев. Кроме того, намечается и новый подъем светской литературы, что отражало стремление образованных слоев общества осмыслить прошлое и возродить традиции блестящей эпохи Юстиниана.

Теологи — противники иконоборчества, а также многие иные образованные люди хотели рассказать о происшедших событиях и проанализировать их. Их взгляд на прошлое был, так сказать, внеисторическим. Они исходили из основного положения: если христианские ценности были созданы еще Отцами Церкви, а основы государства были заложены Константином и Юстинианом, то всякие изменения этих основных установлений (или того, что считалось таковыми в IX в.) следует считать уклонением от истины, ересью. Поэтому, если иконы следует всегда почитать по канонам, установленным VII вселенским собором, то политика императоров Исаврийской династии, несомненно, являлась еретической. Соответствующие действия этих императоров и их приспешников объяснялись иудейским и исламским влияниями, вмешательством дьявола и т. д. На этих правителей была возложена ответственность не только за церковный раскол, но и за исчезновение классического образования и другие беды.

Развитие такого мировоззрения было сложным процессом. С его помощью представители разных сословий и групп общества, включая императоров и их советников, могли оправдать или объяснить свои действия, удачи, слабости, ошибки и т. д.; то же самое относилось к деятельности их предшественников. Другим распространенным видом деятельности в это время была переписка старинных рукописей всевозможных жанров, которые находились в плохом состоянии. Благодаря этому многие древние сочинения были спасены для потомства. Это занятие, в свою очередь, пробуждало интерес к историческому жанру. В процессе переписки рукописей родилось новое, минускульное письмо, позволявшее производить переписку гораздо быстрее, чем раньше.

Стабилизация политического положения в империи способствовало и развитию разных аспектов культуры. Возродились разные жанры римской и эллинской литературы, хотя и в новом, византийском стиле, а также классический стиль в изобразительном искусстве. Вместе с новым подъемом литературного творчества в обществе стали острее, чем раньше, ощущать разницу между образованными и необразованными людьми (особенно в среде столичного чиновничества и духовенства). К середине XI в. интерес к классическому искусству и литературе стал характерной чертой византийской элиты. В этот период увеличивается разрыв между обычным, разговорным греческим языком и архаичным, искусственно стилизованным под древность, который существовал в литературе еще с I в. н. э. Наряду с этим языком престижным считалось основательное знание греческой мифологии, риторики и, конечно, канонических церковных авторов. Все это отличало образованную византийскую элиту от простых сельских священников, мелких чиновников и вовсе неграмотной массы населения. Писатели и историки постоянно использовали в целях риторики образы и цитаты из древних текстов. Язык литературы стал своего рода частью культурной политики. И неслучайно живший в XII в. автор (или составитель) сборников сатирических стихов Феодор Продром пользовался «простонародным», а не классическим языком (хотя хорошо владел последним).