История византийских войн

И все же идеология Византии позволяла ей очень продолжительное время существовать в меняющихся исторических обстоятельствах, и сама эта идеология пережила даже взрастившую ее империю. Эта приспособляемость имела под собой определенные культурно-исторические основания. То обстоятельство, что византийцы осознавали себя римлянами (ромеями), православными, наследниками и носителями классической греческой культуры, давало им чувство непоколебимой уверенности в своих силах. Это не значит, что они не сталкивались со многими трудностями. Как показывают дискуссии, и в теологических кругах, и среди простых людей таких сложных проблем было немало. И в последний период истории Византии в обществе шли напряженные философские поиски, в надежде найти выход из тяжелого кризиса, а также дебаты о возможности унии западной и восточной Церкви. Эпохи кризисов, например, периоды VII–VIII или XIV–XV столетий, способствуют появлению такого рода дискуссий и духовных поисков, поскольку надо искать пути выживания общества. Но это не значит, что в это время культурная и интеллектуальная жизнь Византии была менее интенсивной, чем в другие периоды. Напротив, работы многочисленных переписчиков IX–X вв., которым удалось спасти многие памятники античного наследия, или труды энциклопедистов X столетия свидетельствуют о насыщенной культурной жизни общества во времена внутренней нестабильности и военно-политической экспансии.

На месте Западной Римской империи образовалось в ту же эпоху несколько государств-преемников, в которых местные элиты отчасти усвоили римское культурное наследие. В результате их социальной эволюции к XII в. возникло общество с гораздо более жесткой иерархией, чем в начальный период, в котором переход с одного социального уровня на другой был крайне трудным, если вообще возможным. Напротив, в Византии, как уже говорилось, было вполне возможно подняться из общественных низов до высот знатности и могущества, и ее история знает ряд таких примеров.

В ряде отношений византийская культура была парадоксальной, но особенно это можно отнести к ее военному аспекту, поскольку христианское вероучение запрещало проливать кровь. Но уже в IV в. было признано, что допустимо проливать кровь ради защиты веры и христианской Ромейской империи, хотя лучше, по возможности, избегать войны и стремиться к миру. Вместе с тем средневековая Византия во многом являлась наследницей военных, милитаристских традиций Римской империи. На основе синтеза этих традиций создалась своеобразная культура, которая сочетала в себе почитание идеи миролюбия с высоким уважением к армии. Культура монашества, с одной стороны, и жизнь провинциальных воинских частей — с другой, как бы символизировали крайние проявления этой культурной целостности. Лучшей иллюстрацией этого сосуществования воинственности и миролюбия было то обстоятельство, что военные, ушедшие в отставку, часто уходили в монастыри, чтобы иметь обеспеченную старость, а также чтобы покаяться в грехах и обрести душевный покой.

Византийская империя даже в последний период была обществом, готовым к войне, но едва ли его можно определить как милитаристское в собственном смысле. В этом смысле интересны впечатления европейских крестоносцев XI–XII вв., чьи пренебрежительные отзывы о «греках» как о людях слабых и невоинственных указывают на огромную разницу в психологии, характерной для западной и восточной частей послеримского мира. Несмотря на военную фразеологию, нередко встречавшуюся и в светской, и в религиозной литературе, византийцы, даже многие военные, в целом воспринимали войну как зло, хотя иногда неизбежное. Они объясняли для себя свое внимание к армии и войнам тем, что им было что защищать, и они знали, за что воюют. Эта идея и лежала в основе успешной борьбы Византии за существование в течение столь долгого времени. Определяющее значение для силы и устойчивости имперской идеологии имело то обстоятельство, что в ней соединялись римская государственная традиция и традиции православного христианства. Она по сути означала тесную взаимосвязь между церковью, защитницей духовных ценностей восточнороманского мира и православной веры, и властью императоров, а это создавало идеологические мотивации для деятельности правящей верхушки. Благодаря церковной службе, обрядам, церковным праздникам, в которых принимало участие практически все население, эта идея была хорошо усвоена рядовыми подданными империи. При всех различиях между крестьянами, средними землевладельцами, магнатами сановниками их все же объединяли определенные общие ценности, основанные на принадлежности к восточнороманской христианской культуре, существенно отличавшейся от культур окружающих народов. Только после 1204 г. это положение начало меняться.