История Византийской империи. Эпоха смут

Ближайшие годы за смертию Крума остаются малоизвестными, прежде чем не появляется во главе Болгарии еще более импозантная фигура в лице хана Омортага, или Мортагона. Омортаг – это одна из самых выразительных фигур древней болгарской истории. С этим именем соединяется эпоха закрепления болгар на полуострове, закладка прочных устоев для дальнейшего государственного бытия болгар и завершение процесса слияния завоевателей с побежденными славянскими племенами. К его времени относятся памятники внутренней организации, расширение государственных границ в северо-западном направлении и постройка новой столицы в Преславе, у подошвы Балканских гор. Чтобы иметь средства для проведения важных и широких мероприятий как внутри государства, так и вне, в особенности на северо-западном фронте, где только начальные попытки сделаны были при Круме, этот умный и энергичный государь должен был прежде всего обеспечить себя со стороны Византии, по отношению к которой достаточно были намечены границы Болгарии победами Крума. Одно из первых важных его дел было заключение тридцатилетнего мира с империей, который принес большую пользу той и другой стране и дал Омортагу полную возможность направить все силы на осуществление своих планов на северо-западе.

Вообще, в занимающее нас время вопрос о мире с болгарами заботил не только правительство, но и общественное мнение [18]. Но, по-видимому, заключение мира с болгарами в Константинополе не находило поддержки в народе и в некоторой части духовенства. «Первого ноября, – говорит Феофан, – царь призвал патриарха и советовался с ним о мире; присутствовали митрополиты Никеи и Кизика, и вместе были тут и злые советники с Феодором, игуменом студийским. Патриарх и митрополиты с царем были за мир, Феодор и его приверженцы говорили против мира. «В нарушение Господней заповеди, не нужно, – говорили они, – заключать мира, ибо грядущего ко Мне не изгоню вон, сказал Господь», не понимая ни того, что говорят, ни того, на чем основываются, «ибо со стороны болгар нет у нас перебежчиков, а мы выдали внутренних бояр, хотя могли бы спасти их, если бы заключили мир. Если же и есть несколько бежавших к нам, то следовало иметь в виду пользу громадного числа наших соплеменников, ибо приятней Богу спасать многих, чем немногих, жертвовать же многим для малой прибыли есть дело большего безумия» [19]. Из приведенного места можно вывести, что вопрос о выдаче пленных и перебежчиков составлял в деле мирного соглашения с болгарами самое важное затруднение; несмотря на принятие этой статьи царем и митрополитами, против нее высказался Федор Студит. Точка зрения этого последнего может быть понята разве только со стороны религиозных интересов, узко, впрочем, понимаемых.

Студиты не хотели выдавать болгар, как могущих обратиться в христианство, и пренебрегали тысячами пленных греков, отведенных в Болгарию [20]. Правда, у продолжателя Феофана оппозиция против соглашения с болгарами переведена на сенат. Так или иначе, летопись сохранила ясные следы попыток мирного соглашения еще при Круме, но в Константинополе этот проект встретил оппозицию среди духовенства. Но т. к. настоятельная необходимость мира сознаваема была той и другой стороной, то в конце концов после длинных переговоров преемники Крума и царя Михаила пришли к соглашению.

Относительно тридцатилетнего мира между Львом IV и Омортагом существуют некоторые сомнения хронологического свойства. Известно, что Крум умер в 814 г. весной в приготовлениях к походу против Византии; из этого уже видно, что его старания о мире не увенчались успехом. Царь Лев IV, вступивший на престол при трудных обстоятельствах, заключил этот столь желанный мир с преемником Крума, как об этом говорит летопись [21]. Но о хронологическом приурочении этого важного акта высказываются различные мнения. В самое последнее время этот вопрос получил живой интерес вследствие новых фактов, открытых раскопками в Болгарии, произведенными Русским археологическим институтом, которые бросили новый свет на время Крума и Омортага. Между прочим, вновь подвергнут был тщательному изучению фрагмент надписи на колонне, найденной поблизости от древней болгарской столицы, в Сулейман-кей, в которой начертан был занимающий нас договор Болгарии с Византией [22]. По новым исследованиям, с разных сторон направленным к раскрытию хронологии древней болгарской истории, следует прийти к выводу, что тридцатилетний мир с Византией был чрезвычайно важной эпохой и что он заключен при Омортаге, а не при его предшественнике [23]. Этим договором, относительно подлинной даты которого все же остаются сомнения, разрешались давние споры между империей и Болгарией, и на продолжительное время устанавливались добрососедские отношения, продолжавшиеся почти до обращения Болгарии в христианство [24].