История Византийской империи. Становление

Основания к несогласию приведены следующие: 1) Константинополь не имеет никакого права на такое увеличение прав. Хотя в нем находится царская резиденция, но константинопольская кафедра не апостольского происхождения. Гражданское преимущество города не имеет влияния на его церковное положение. 2) Канон 28-й находится в противоречии с привилегиями Александрии и Антиохии и с правами провинциальных митрополитов, не согласен с 6-м правилом Никейского собора и постановлениями отцов. 3) Это постановление есть следствие честолюбивых домогательств и угрожает опасной смутой для Церкви. Таким образом, одобряя постановления собора по отношению к Диоскору и утверждая вероучение, папа авторитетом св. Петра признал недействительным 28-й канон Халкидонского собора.

Тем не менее постановления Халкидонского собора по отношению к константинопольской кафедре получили капитальное значение в истории Византии и легли в основание дальнейших церковных отношений между Римом и Константинополем. Легко понять, что здесь мы не исчерпали всех последствий занимающего нас всемирно-исторического факта и будем иметь случай неоднократно к нему возвращаться. Ближайшие следствия Халкидонского собора обнаружились в том, что последовал ряд строгих законов против еретиков и главным образом против монофизитов. Их стали наказывать ссылкой и заточением, еретические сочинения подверглись уничтожению. Виновники церковного нестроения Диоскор и Евтихий сосланы в отдаленные области страны. Но оказался сильный протест против халкидонских постановлений в самой Византии. Египет, Сирия и Палестина, а также Армения отделились от церковного единения и усвоили себе монофизитство, которое частью остается в указанных странах и до сих пор.

Постановления Халкидонского собора дали повод к обнаружению этнографических особенностей в составе Византийской империи. Чрезвычайно важным обстоятельством для дальнейшей эволюции нужно признать то, что следствия халкидонских постановлений обнаружились в эпоху самого процесса организации византинизма. Сильное преобладание эллинских элементов на самом соборе имело следствием то, что важные национальные элементы – египетский и сирийский, – игравшие первостепенное значение в первые четыре века христианской эры, отделяются во второй половине V в. от господствующей Церкви и лишают ее, а равно и созданное по церковным началам Византийское государство, творческой созидающей силы.

Один эпизод, последовавший за Халкидонским собором, чрезвычайно ярко характеризует положение дела. Монах Феодосий египетского происхождения, бывший в соборе, поднял в Палестине народное восстание, во главе которого стояло до 10 000 палестинских монахов. Феодосий говорил, что собор изменил вере и принял несторианство. Итак, утверждая во Христе одно естество, Феодосий и его приверженцы начали восстание в пользу осужденного на соборе учения. Им подала руку жившая в Иерусалиме супруга императора Феодосия II Евдокия, может быть, выразившая тем свое нерасположение к царице Пульхерии. Изгнав из Иерусалима епископа Ювенала, повстанцы избрали на его место Феодосия и начали гонение на диофизитов. Движение распространилось на Египет, где против собора были даже некоторые епископы. Хотя принятыми правительством мерами политический характер движения был уничтожен, но религиозная рознь нашла себе выражение в национальных особенностях восточных народностей, так что монофизитство удержалось здесь во весь период существования Византийской империи и насчитывает даже ныне не менее 5 миллионов.

Переходя к внешним событиям кратковременного царствования Маркиана (450–457), можем заметить, что они не имеют ни той напряженности в преследовании раз поставленной цели, ни того значения, как церковная политика. Важнейшим событием в это время было движение Аттилы на Запад, освободившее Константинополь от грозной опасности гуннского нашествия и давшее царю Маркиану возможность провести и защитить халкидонские постановления. Мирная политика вполне отвечала и наклонностям царицы Пульхерии, которая умерла, впрочем, скоро после собора, именно в 453 г., и самого Маркиана. Но можно догадываться, что внешняя политика была направляема в это время весьма искусной рукой, что сказалось в обстоятельствах, при которых вступил на престол преемник Маркиана Лев I.