История Византийской империи. Том 1

В 530 г. под Дарой снова встретились персидские и византийские войска. Мы имеем прекрасное описание происшедшего здесь сражения, принадлежащее очевидцу, историку Прокопию, который при этом упоминается в первый раз в качестве секретаря и доверенного лица Велисария: «Персы состояли под начальством Пероза, достоинством миррана. Он послал сказать Велисарию, чтоб была готова баня, потому что на другой день он намерен в ней мыться. С восходом солнца римляне увидели идущего на них неприятеля и построились следующим образом: Вуза с многочисленною конницей и Фара, родом герул, с 300 своих единоплеменников заняли край левого прямого рва, состоящего под валом и простиравшегося до холма, который тут возвышается. Влево от них вне рва… стояли Суника и Эгак, родом массагеты, с 600 конными. Края прямого рва заняты многочисленною конницей, состоявшею под начальством Иоанна, сына Никиты, также Кирилла и Маркелла, с ними были Герман и Дорофей… По всему рву стояли конница и пехота; за ними, в самой середине, стали Велисарий и Гермоген. Так ромэи построили свое войско, состоявшее из 25 тысяч человек. У персов было 40 тысяч конницы и пехоты, они стояли в строю, сделав фронт фаланги самый глубокий»{2}. Оба войска долго стояли в боевом порядке, не решаясь начать сражение. Один перс стал вызывать на единоборство с ним; против него выступил грек Андрей, обладавший большим искусством в телесных упражнениях, и одержал над персом победу. На следующий день произошло большое сражение, в котором не так легко, однако, разобрать подробности. Нужно полагать, что успех сражения зависел о г конницы, которая была прикрыта горами и которая в нужное время была введена в дело. Персы были разбиты на правом и левом крыле и обратились в бегство, но Велисарий удержал своих от продолжительного преследования побежденного неприятеля, опасаясь засады.

Хотя непосредственная опасность в Месопотамии устранена была этой победой, и хотя со стороны персов сделаны были предложения о мире, но неожиданно обстоятельства снова приняли неблагоприятный оборот вследствие перехода на службу персов одного начальника бедуинов по имени Аламундар и сделанной им диверсии в Сирии. Прокопий так рисует план этого союзника персов, внушая ему следующую речь к Кабаду: «В областях Месопотамии есть весьма хорошо укрепленные города, а в них ныне военных людей такое множество, какого прежде никогда не бывало. Напротив, за Евфратом и в Сирии нет ни укрепленного города, ни значительной силы неприятельской. Я это слыхал от сарацинов, которые туда были посылаемы лазутчиками. В той стране, говорят, и Антиохия – город, превосходящий богатством, обширностью и многолюдством все города восточного ромэйского края; этот город без охраны и без войска. Жители его ни о чем не думают, кроме праздников и увеселений, и только спорят между собой о театральных представлениях. Итак, если подойдем к этому городу неожиданно, то, вероятно, возьмем его при первом нападении и, не встречая никакого неприятельского войска, возвратимся в Персию прежде, нежели месопо-тамское войско узнает о нашем движении. О недостатке в воде и припасах не беспокойся, я сам поведу войско самым лучшим путем»{3}.

На восточной границе, где в пустыне кочевали свободные племена бедуинов и куда не достигало ни византийское, ни персидское непосредственное влияние, по временам чрезвычайно важное значение играли шейхи и эмиры, состоявшие на жалованье у той или другой империи. Прекрасно зная страну и пути сообщения по безводным пустыням и располагая верными людьми, которые держали их в известности насчет движения отрядов и состояния гарнизонов в крепостях, начальники бедуинских конных отрядов могли служить страшным орудием в борьбе между персами и византийцами, почемуй та и другая стороны не жалели средств на подкуп подобных друзей и союзников. Таков, конечно, был и Аламундар; это был человек прозорливый, опытный в военных делах, которого Прокопий характеризует так: «Сильно преданный персам и чрезвычайно деятельный, он в продолжение 50 лет обессиливал ромэев. От самых пределов Египта до Месопотамии грабил и опустошал ромэйские области: жег здания, брал людей в неволю тысячами, одних убивал, других продавал за большие деньги. Никто не мог ему противиться, он никогда не нападал без соблюдения осторожности, но так неожиданно и так применяясь к положению дел, что был уже далеко с захваченной добычей, когда военачальники, узнав об его набеге, начали собирать против него силы. Если когда и случалось нагнать его, то он же нападал на них, еще не готовых и не устроенных к бою, разбивал и истреблял их без малейшего труда»{4}. Царь Юстиниан, очень хорошо понимая значение конных бедуинских отрядов, с своей стороны не пренебрегал их службой и привлек на свою сторону начальника другого племени по имени Арефа, наградив его византийскими титулами и достоинствами; но Арефа был менее полезный союзник, чем Аламундар.