Исцеление мира. От анестезии до психоанализа: как открытия золотого века медицины спасли вашу жизнь

О том, что болезни и эпидемии зачастую оказывались более смертоносными для солдат по обе стороны фронта, чем встреча с врагом, общественность вовлеченных стран узнала от корреспондентов, которые, как уже говорилось, почти ежедневно сообщали о событиях театра военных действий. Ведущей британской газетой была The Times, отправившая в Крым Уильяма Ховарда Рассела в качестве первого профессионального военного корреспондента. Расселу, родившемуся в Ирландии, на момент начала Крымской войны было 34 года. Поначалу он хотел стать врачом. Однако, размышляя о получении медицинского образования, он пугался мысли о том, что придется иметь дело с трупами. Правда в Крыму эта участь все же не обошла его стороной. У него уже были заслуги в журналистике: в феврале 1854 года, за месяц до объявления союзниками войны России, главный редактор The Times Джон Делейн поручил ему отправиться с первыми британскими войсками к отдаленной арене военных действий. Делейн принял лучшее решение: Рассел был не только прекрасным наблюдателем, но и блестящим рассказчиком. Его сообщения буквально дышали чувствами участников войны, их эйфорией, самопожертвованием, разочарованием, мучениями. Другим важным для его профессии качеством являлось умение извлекать информацию из разговоров. Он был общительным и вызывал доверие у солдат, особенно молодых. А то, что на кутежах Рассел совершенно не пьянел, добавляло очков его репутации в войсках. Почтение к нему, равно как и к его менее известным коллегам-корреспондентам, уменьшалось по мере того, как прогрессировала война, и широкая общественность все более мрачно начинала смотреть на боевые действия генералитета и политиков. Министр иностранных дел Великобритании граф Кларендон с некоторой долей покорности признал: «Пресса и телеграф – враги, которых мы не учли. Но, поскольку они непобедимы, нет смысла и сетовать на них» [5].

 Вскоре после прибытия первых солдат союзников на Черное море Расселу пришлось сообщить о холере, поразившей французский корпус во время марш-броска.

Предполагалось, что французское подразделение примет бой с русской армией на территории нынешней Болгарии в июле 1854 года, но этого так и не произошло. Отступление при жгучем пекле превратилось в невообразимую катастрофу, для которой Рассел нашел правильные слова: «Результат этой экспедиции был одним из самых бесплодных и плачевных в истории войны. Подробности данного предприятия, стоившего французам более 7000 человеческих жизней, являются одними из самых ужасающих и жутких в кампании» [6]. По прибытии в Крым он также отметил плохой уход за больными и ранеными: «Организация отвратительна, больно сравнивать наш подход с отношением французов. Можете ли вы поверить, что у больных даже нет постели, в которой они могли бы лежать? После прибытия их бросают в кишащий клопами дом без единого стола или стула. Французы с их каретами скорой помощи, превосходным штабом планирования, хлебопекарнями и тому подобным намного превосходят нас. В то время как такие условия процветают, сэр Джордж Браун [командующий легкой дивизией] заботится лишь о том, чтобы мужчины были чисто выбриты, их стойка была прямой, а пояса туго затянуты» [7]. Рассел спросил своего начальника Делейна, стоит ли оповещать о таких вещах или лучше придержать язык (и перо). Шеф-редактор распорядился сообщать обо всем правдиво и в приемлемой для читателя манере.

Недостатки, обнародованные в посланиях Рассела и других корреспондентов, касались не только медицинского обслуживания, но и стратегии британских и французских генералов. Триумфального успеха, долгожданного взятия Севастополя, добиться не удавалось, и газетные статьи о событиях в Крыму отражали не изначальную патриотическую восторженность, а справедливую долю разочарованности, влиявшую на общественные настроения во Франции и Великобритании (в России и Турции цензура не допускала столь реалистичных репортажей). Негативные настроения в январе 1855 года привели к первым митингам протестующих против Крымской войны, в Лондоне произошел Snowball Riot – «снежковый бунт», во время которого полицию, а затем и прибывших военных, забрасывали снежками. Несколько дней спустя, 30 января 1855 года, премьер-министр лорд Абердин подал в отставку после проигранного голосования в палате общин. Позднее герцог Ньюкасл, военный министр в правительстве Абердина, сказал Расселу: “It was you who turned out the government” [54][8].