Иудеи в Венецианской республике. Жизнь в условиях изоляции

Сходная система налогообложения применялась и к иностранцам, что, конечно, было справедливо. Приезжие наравне с местными уроженцами пользовались всеми преимуществами, и общинными, и гражданскими, за которые община так много платила; было правильно, что они участвовали в общих расходах. Вместе с тем общины, из которых они прибывали, также требовали от них взносы. Поэтому в Италии часто возникали стычки по этому поводу. Ни одна сторона не хотела отказываться от своих притязаний. Со всех сторон сыпались угрозы в отлучении; иногда, по отношению к особо упорствующим отказникам, угрозы воплощались в жизнь. Наказанные обращались ко всем видным раввинам того времени, чтобы те разрешили крайне щекотливый вопрос. Венецианская община упорно пыталась взыскивать налог со всех коммерческих операций, которые вели на ее территории «иностранные» евреи, которым соответственно предписывалось вести учет всем своим операциям. В 1736 году и для них ввели систему cassella; всем иностранцам следовало платить определенную долю, от ⅛ до ½ процента, со всех сделок, совершенных ими на территории Венеции. В 1791 году разгорелась ожесточенная ссора между раввинатами Венеции и некоторых других городов. Поводом стала допустимость по иудейским законам принуждения иностранцев к таким выплатам и угрозы херема. С различными общинами на материковой части территории Венеции удалось договориться о взаимном освобождении от таких выплат. Левантийские купцы, подданные Османской империи, платили фиксированную сумму в размере ⅛ процента. И лишь после двухлетнего проживания на территории Венеции они обязаны были платить такой же налог, как и местные евреи. Такое же исключение распространялось и на выходцев с Корфу, которые всегда пользовались привилегиями.

Что касается внутренних дел, еврейская община (или, как ее все называли, Universita degli Ebrei) обладала автономией в определенных рамках. По своему устройству она представляла собой демократию в старом смысле слова, то, что сегодня скорее назвали бы олигархией. Правда, соответствующие тенденции в еврейской общине были выражены не так отчетливо, как собственно в Венеции или любой другой республике Италии эпохи Возрождения[16]. Верховная власть находилась в руках «конгрегации» (большого совета, или «кахал гадоль»), куда входили все главы семей, проживавшие в гетто и вносившие более 12 дукатов ежегодного общинного налога. В XVII веке их насчитывалось немногим более 100 (60 «западников», 12 «левантинцев» и 40 «немцев»). Они составляли примерно ⅙ от общего числа взрослых мужчин. Большой совет позволяет примерно судить о распределении богатства в общине. Время от времени возникало недовольство из-за деспотизма меньшинства над теми, кто не так одарен земными благами, как они сами. Однако сравнительный абсолютизм такой «олигархии» смягчался большим почтением, с каким евреи всегда относились к учености. Это придавало веса раввинам и ученым (и они никогда не стеснялись им пользоваться) в управлении делами общины.

Во главе большого совета, который собирался лишь в крайних случаях или для обсуждения вопросов особой важности, стояли семь Capi или Gastaldi (Parnasim или Memunim, как их называли на иврите), которые вместе образовывали Va’ad Katon, или совещательный совет. Gastaldi представляли венецианских евреев во всех делах с внешним миром. Им передавали правительственные указы; они же в экстренных случаях обращались к властям. Кроме того, по итальянскому обычаю, Gastaldi вмешивались в старинные прерогативы раввинов и исполняли роль судей во внутренних делах гетто. Они же рассматривали гражданские иски, если обе стороны взывали к их решению. Однако их вмешательство в другие дела или принуждение сторон к подчинению их юрисдикции сурово подавлялось гражданскими властями. Даже в этих еврейских судах, по обычаю, каждую сторону представлял опытный адвокат, что, впрочем, от всей души порицали тогдашние раввины. Кто-то из членов совета (в отдельных случаях с одним помощником) выступал в роли Gabbai (податного инспектора, или esattore). Он собирал общинные налоги. Другой член совета служил Gizbar (кассиром) и следил за расходами.