Иудеи в Венецианской республике. Жизнь в условиях изоляции

По свидетельству Луццатто, венецианцы «относятся к евреям снисходительнее и добрее, чем любой другой народ в мире»; в то же время (невзирая на предвзятость некоторых патрициев и религиозных фанатиков) простые люди «дружелюбны и общительны и очень их любят». В таких условиях, несмотря на запреты властей, гетто постоянно и тесно сообщалось с внешним миром. Евреи и христиане вместе работали, отдыхали и ссорились. Священники и патриции часто присутствовали на проповедях, читаемых особенно красноречивыми раввинами в синагогах; те, не смущаясь, хвалили их в ответ. Не было почти ни одного чужеземного гостя, который, приехав в Венецию, не посетил бы гетто. Многие из них оставили яркие описания того, что они там видели. Иностранные ученые приезжали посидеть у ног каких-нибудь прославленных раввинов; после своего отъезда они продолжали переписываться. Послы всех европейских государств – от Англии, откуда евреев выгоняли, до Испании, где их сжигали, – не гнушались следовать их примеру. Когда герцог Орлеанский, брат короля Франции, в 1629 году приехал в Венецию, он, наряду с другими достопримечательностями города, особо пожелал посетить гетто. Он отправился туда в сопровождении блестящей свиты; его встретили в Испанской синагоге красивым приветствием. Нельзя сказать, что выказываемый к гетто интерес был чисто теоретическим и интеллектуальным. Совет десяти тщетно запрещал христианам посещать театральные представления по случаю праздника Пурим; похоже, в конце концов городские власти оставили эти попытки. На праздник Симхат Тора (Радость Торы) толпы венецианцев приходили посмотреть украшения в синагогах. Музыкальные общества в гетто и за его пределами обменивались любезностями. Иногда друзья-христиане бывали на еврейских похоронах. Бенедетто Марчелло посещал гетто в поисках вдохновения для своих знаменитых псалмов, во многом основанных на традиционных еврейских мелодиях.

Во внешнем мире все шло по-прежнему. Евреев часто можно было видеть в храмах – возможно, потому, что многие венецианские церкви и соборы освящены в честь ветхозаветных пророков. Раввины слушали проповеди, чтобы критиковать и учиться; иногда они бывали вознаграждены, когда слышали, как о них отзываются с крайним восхищением. В XVII веке один священник отзывался о евреях с такой теплотой, что его самого подозревали в еврейском происхождении. Менее достойные представители общины искали в христианских храмах убежища, желая спрятаться от ареста; и власти какое-то время вынуждены были уважать эту уловку. Правда, в 1620 году было решено, что в таких случаях беглец должен выказать желание добровольно перейти в христианство. К возмущению церковных властей, евреи и еврейки стали частыми гостями в приемных мужских и женских монастырей. Они в больших количествах приходили посмотреть регату на Гранд-канале и часто занимали лучшие места. Представители двух религий вместе баловались алхимией. Они часто сидели бок о бок за карточным столом и огорчались лишь в случае проигрыша. Они вместе отправлялись на верховые прогулки (когда евреям, из соображений безопасности, разрешалось не носить алую шляпу) и колебались, только если плохо держались в седле. В Вероне в конце XVIII века на время карнавала приостанавливались обычные церковные службы. Верующие, которым позволяли получить удовольствие, надевали маски и домино, не испытывая никаких угрызений совести; священники же были избавлены от праведного гнева – им не приходилось обращаться к пустым скамьям. По признанию одного хроникера, желание евреев без помех общаться с неевреями оказывалось настолько сильным, что евреи пробовали запретную еду, брили бороды и ходили с непокрытыми головами, как прочие горожане. На протяжении многовековой истории евреев в Венеции не отмечено ни одного случая нападения на них простого народа.

Художественное чутье, которое в целом управляло Италией эпохи Возрождения, не обошло стороной и гетто. И там стремились к красоте не только содержания, но и формы, пусть и не так исключительно, как в других слоях населения. Синагоги проектировали самые передовые архитекторы того времени. Внутри их украшали резьбой мастера-резчики. Особенно редкостной красотой отличалась резьба в Левантийской синагоге; она славилась во всей Венеции. Парчовые занавеси и накидки на ковчеге со свитками Торы были высочайшего качества. Подставки для свитков Торы и лампы, свисавшие с потолка, изготавливали самые искусные серебряных дел мастера. Не жалели ни сил, ни расходов для того, чтобы молитвенный дом доставлял не только духовную, но и эстетическую радость.