Юля. Второе дыхание

Обратите внимание: в отставку Тимошенко отправили не поздней осенью 2000-го, к чему все шло, а только в середине зимы 2001 года, на Крещение, в последний день рождественских праздников. Когда первая волна массового протеста уже прошла, вторая еще не набрала силы, а народ отдыхал, расслабленный после праздников. Это значит, что начало «кучмагейта» дало Юлии Владимировне неожиданную возможность для маневра и оценки ситуации. Поэтому среди тех, кто стоял у истоков «кучмагейта», ее имени вы не найдете.

Зато потом, беря реванш, действующая власть в полной мере использовала все, что произошло, против самой Тимошенко. И тут Юля снова выиграла. Благодаря ореолу мученицы она сразу же стала в глазах общественности символом борьбы с «кучмизмом». «Шальной Юле» оставалось только сделать то, что было и так ясно: просто призвать всех к восстанию. И хотя оппозиция была разношерстной, Тимошенко стали считать сначала неформальным, а потом и официальным ее лидером.

Именно это и стало причиной целого потока публикаций в украинских и российских СМИ, суть которых сводилась к следующему: «кучмагейт» – это очередная схема, составленная Леди Ю для того, чтобы в результате ее реализации триумфально пройти в парламент, вернуть неприкосновенность и взять на себя функции главной оппозиционерки. Нам кажется, что определенная доля правды в этом действительно есть. Однако следует показать полную картину, чтобы каждый сделал для себя выводы: то ли «кучмагейт» работал на Юлю, то ли наоборот – Юля на «кучмагейт».

Итак, чем жила тогда страна и почему в ней возникла ситуация, которую историки и политологи обычно называют революционной?

1

На границе тысячелетий, по оценкам специалистов, политическое, экономическое и социальное развитие Украины примерно на три года отставало от России. Экономика строилась не по рыночным законам, а исключительно на отношениях между вертикалью власти и немногочисленными олигархами. Конечно, Леонид Кучма не делал тайны из того, что держит и будет продолжать держать курс на тесное сотрудничество с Россией. Российское влияние ощущалось во всех сферах нашей жизни. За одним исключением: прогрессивные российские начинания, прежде всего в социально-экономической области, странным образом терялись в дебрях кондовой, очень мощной, унаследованной с советских времен бюрократии.

Поэтому либерализация цен обернулась для нас катастрофой. К ней не было готово не только общество: взяв курс на либерализацию, власть сама оказалась не готова к ней, считая, что все как-нибудь «устаканится» само собой. Правда, в этом было существенное преимущество Украины перед Россией. Когда в 1998 году у соседей разразился дефолт и бизнес, особенно средний, был буквально парализован, в Украине с интересом следили за этими событиями, даже не представляя, что подобное может случиться у нас и обанкротившиеся бизнесмены начнут накладывать на себя руки. Украинская экономика не была рыночной: она лишь формально поддерживала этот курс. В обиходе ходило понятие «кучмономика» – бывший директор завода долго не хотел давать «добро» на кардинальные перемены.

С появлением молодой команды Ющенко-Тимошенко ситуация стала понемногу, пусть и со скрипом, изменяться к лучшему. Даже западные эксперты начали признавать, что украинские промышленные предприятия стали переходить в руки эффективных собственников. Безусловно, все управление предприятиями строилось на тотальной коррупции, но страна постепенно начала оживать после почти десятилетнего застоя, просыпаться от долгой спячки. Этому способствовали относительно невысокие цены на российские энергоносители, и вот здесь заслуга Тимошенко очевидна и бесспорна.

«Кучмагейт» стал возможным не потому, что кое-кому, вопреки здравому смыслу, захотелось обвинить Кучму и его окружение в том, что мы так плохо живем, хотя жили мы действительно не так уж и хорошо. Дело в том, что ментальность украинца требует стабильности, а при Кучме на какое-то время эта стабильность была-таки достигнута. Каждый знал, куда, к кому и с какой суммой надо идти, чтобы можно было спокойно работать и давать рабочие места другим. Так или иначе, но невыплаты зарплаты в целом по стране стали не такими масштабными, как это было в начале и в середине 1990-х. Конкретная невыплата или недоплата, в конечном счете, была на совести того или иного регионального руководства.

Но, обретя стабильность, общество получило несвободу. Прежде всего политическую: тот, кто шел против режима, мог запросто потерять работу. Кто угодно против кого угодно мог завести уголовное дело, и правым оказывался тот, у кого было больше знакомых среди правоохранителей. Сфабрикованные уголовные дела и огромное количество незаконно осужденных стали для Украины нормой. Мы неуклонно сползали до уровня Белоруссии.