Читаем Юрфак.ru. Зона Хиггса полностью

Из местных алкашей киношники набрали массовку. На дворе стоял сентябрь. По этой причине каждому пленному за съёмочный день обещали заплатить три рубля, а тем из них, кто прыгнет в реку, налить 100 граммов.


За оконцем моросит

не то сырь, не то стеклярус. 209.формат.


Первый раз в реку прыгнули почти все. Во второй раз дураков уже не нашлось, даже после того, как режиссёр поднял норму до 150. Пришлось объявлять дополнительный набор. Мастер прыгал с моста все три раза.


На месте печени подпалина,

на лёгком – дыра в пятак,

добро бы ещё за Сталина,

а то ведь за просто так. 210.формат.


Мы мельком познакомились на вступительных экзаменах, на которые он приходил под конвоем изумительной, по-настоящему красивой девушки. Сначала я видел девушку, потом Мастера.


И стынет луна в бледно-синей эмали,

немеют души умирающей струны. 211.формат.


- Сестра, - коротко сказал Мастер, увидев мою первую реакцию.

К сожалению, я не запомнил её имени. Она была старше Мастера, через год или два вышла замуж и уехала на ПМЖ в Штаты, а жаль, Мастер её слушался.


И некому там надоумить ее,

что в руки взяла она сердце мое. 212.формат.


В конечном счёте, Мастер, хотя и с покрасневшей скулой, но спокойно довёл наш поединок до конца, и зачёт по боксу мне всё-таки поставили. Поэтому, углядев боковым зрением внезапную атаку слева, я неглубоким нырком ушёл правее, разворачивая, как учили, корпус, чтобы оказаться к противнику боком и не тратить время на замах для ответного удара правой.


Вновь по асфальту потечёт

расплавленное зеркало. 213.формат.


И тут я обнаружил, что это совсем не гопники, а обычные интуристы. Шведы или какие-нибудь финны. И мужик на меня не нападал, а просто высоко поднял руку, так как хотел что-то спросить. Мы так и застыли в скульптурной позе: – он, обомлевший, с вытянутой в мою сторону рукой, и я, с разворота готовый въехать ему кулаком промежду глаз.


На газоне, сер и хмур,

ждал весну нагой амур. 214.формат.


Немую сцену нарушил NN. Лающим голосом он по-английски обратился к гостям нашего города с короткой прерывистой речью, смысл которой сводился к тому, что произошла ошибка и бояться им совершенно нечего.


Дождик мокрыми мётлами чистит

ивняковый помёт по лугам. 215.формат.


Шведы (финны) ничего не поняли, но облегчённо рассмеялись. Они стали оживлённо тыкать пальцами в сторону витрины овощного магазина, находившегося как раз за нашими спинами.


Я громко смеюсь вместе с толпой

над тем, что служит весельем толпе. 216.формат.


На витрине были выставлены овощи свежего урожая. Свекла, капуста, конечно же, картофель, ещё что-то. Возле каждого овоща стояли маленькие пластмассовые ценники цвета слоновой кости с чёрными двузначными цифрами.


Вывеска, кровью налитые буквы

гласят – Зеленная - знаю, тут

вместо капусты и вместо брюквы

мёртвые головы продают. 217.формат.


На ценнике возле капусты была выложена цифра «16».

- Раблз, копекс? – спросил мужик у NN. Тот молчал.

- Раблз, копекс? – опять спросил мужик.

- Копекс, - говорю, - копекс! Шведы (финны) удивлённо загалдели, а мы пошли дальше.

- Ни хера английского не знают, - сказал NN, когда мы вышли на Дворцовую площадь. Я согласился.


Сила почвы высасывает влагу мысли,

не то ли получается с капустой? 218.формат.


Несмотря на то, что тайное стало явным, NN семинары посещать отказывался. Всё бы ничего, да он поверял чувства бумаге, занося свои переживания в толстую, так называемую общую тетрадь с дермантиновым переплётом противного светло-коричневого цвета.


Расскажу я вам, баснослов-баян,

как в родных степях поредел туман. 219.формат.


В Светогорске Ушков нашёл эту тетрадь за батареей в нашей спальне, решил, что это творчество местного учителя (мы были расквартированы в здании школы) и стал вслух зачитывать присутствовавшим сначала про то, как боец Красной армии по имени Алексей Сартов остановил наступление немецко-фашистских войск, последней (экзистенциальной?) гранатой подбив вражеский танк, а потом добрался и до лирики (27).


(27)  Всё сделано правильно. 16.грунт.


Я люблю её волосы, запах её,

несусветное платье в лиловых горошинах,

в несусветных цветах кружевное бельё. 220.формат.


Услышав, как не совсем трезвый  герой (Сартов?) в гостях быстро и неаккуратно трахал свою преподавательницу в то время, как её двенадцатилетний сын спал за стеной в соседней комнате, я заподозрил неладное, встал и пошёл искать NN.


За стенкою Кто и  Не знаю

закинут свой невод в Чужое. 221.формат.


- Похоже, твой дневник нашли.

- Не может быть!


Мне всё едино, если это правильно,

но если рядом ходит сучка с сумочкой,

я не уверен в том, что это правильно. 222.формат.


NN кинулся спасать своё имущество и таки спас. С трудом отбив у охамевшего Ушкова тетрадку с увлекательным чтением, он самым тщательным образом перепрятал обретённое сокровище, заховав  его в более надёжное место.


Вот и отобрана ты у меня,

неопытен в древней науке, я бой проиграл. 223.формат.


Видимо, происшествие вернуло его мысли к событиям давно минувших дней.

- Что, всё-таки, было написано в тексте? – спросил он, некоторое время спустя.

- В каком тексте?

- Ну, в том.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее