Юрфак.ru. Зона Хиггса

Видел я пару одну... Но об этом потом. 1049.формат.

Фотографии я отпечатал, Ривкинд обещала на девять дней передать их Кольке, но так и не передала, уехала в свою Израиловку. Колькин телефон не отвечает. Обруч встал на место.

Не надо было мне переходить

со скотча на мартини. 1050.формат.

13 июля 2009 года Ривкинд стала бабушкой, а кроме как с нами ей на Мытищинской ярмарке отметить это событие и выпить за здоровье Мишель было вроде и не с кем, поэтому она пришла в гости. Одновременно перед своим отъездом в деревню к нам на постой прибыл дед Валентин, который вдрызг разругался с медицинским персоналом госпиталя и отказался ложиться в стационар на условиях размещения в общей палате. Татьяна Валентиновна накрыла на стол и выкатила поллитру.

Пьют дым плетёный и зоблют ситный. 1051.формат.

Дед принял, проникся к тёте Марине сочувствием и стал развлекать её застольными рассказами о прошлой жизни:

- В числе прочего, был у меня тогда в подчинении спецбуфет, где отоваривалось руководство и члены коллегии. И вот, как-то раз, звонит мне жена министра, а она тоже была еврейкой, - уточнил дед Валентин, бросив взгляд на тётю Марину, - и говорит:

 - Валентин Иванович, срочно приезжайте!

Я её спрашиваю:

 - Светлана Владимировна, что случилось? А она ни в какую:

 – Приезжайте, и всё.

Эти слова из-под камня, хрипя, донеслись.

Сдвинул я камень — под ним красноватая слизь. 1052.формат.

Поехал. Оказалось, она  затарилась в том буфете большой банкой дальневосточной селёдки, а когда её вскрыла, то вместо селёдки обнаружила внутри кирпич. Светлана вся на нервах:

 - Это буфетчица мне нарочно устроила, её надо уволить!

- Да как же она могла, ведь банка запаяна?

– Уволить, и всё тут!

Вверху луна,

как рог на свадьбе кахетинца.

Кричит, кричит ночная птица

до помрачения ума. 1053.формат.

На следующий день иду к Николаю Анисимовичу, а он:

 – Валентин Иванович, я ничего сделать не могу, увольняйте.

И лепестки, как сгустки темной крови,

сметают утром со стола. 1054.формат.

Тётку, я, конечно, пристроил. В спецбуфет Морфлота. Похуже, конечно, но, что поделаешь. Она мне потом ещё много лет по праздникам звонила. А наши расследование провели и установили, что селёдку на перерабатывающем заводе зеки паковали. Таких заводов на Дальнем Востоке много было – почти в каждой бухте натыканы. Развлекаясь, зеки кирпич в банку и подложили, благо  тот по весу с весом селёдки совпадал. Как говорится - кому Бог пошлёт. Бог выбрал Щёлокова.

Розенкранц и Гильденстерн мертвы. 1055.формат.

Я рассказал тёте Марине, что Сергеев (дедов сослуживец) опубликовал воспоминания о делах давно минувших дней. В них содержалась новелла об одном майоре  внутренней службы, который, уехав в командировку, специально вернулся домой на два дня раньше срока и поздним вечером ворвался в квартиру с пистолетом наизготовку.

И потечёт размыв ресничной краски

на кровь губной помады. 1056.формат.

- Где он?

Жена молчит, стоит, разинув рот. Майор обежал все углы, влетел в спальню и с ходу два раза пальнул в платяной шкаф, потом открыл его и заглянул внутрь, шкаф был пуст. Только на плечиках болталась простреленная и потому безнадёжно испорченная одежда.

Майор осуждающе посмотрел на жену:

- Стареешь, мать!

Коль славен наш Господь в Сионе

поют в Таврическом саду. 1057.формат.

С первой своей женой Лёха жил в Бригадирском переулке. К нему в окно на второй этаж старого кирпичного дома можно было забраться по дереву. После свадьбы мы с Татьяной Валентиновной поселились на Бауманской улице (между одноимённой станцией метро и одноимённым рынком). До Бригадирского переулка минут 10, если пешком. Поэтому мы часто ходили в гости к Лёхе и его первой жене Марине (Владимир Матвеевич Марину не переваривал).

То вдруг снилось ему, что жена вовсе не человек,

а какая-то шерстяная материя. 1058.формат.

На Бауманской меня поселил участковый инспектор 29 отделения милиции города Москвы Балакшин. В качестве свадебного подарка он дал мне ключи от восьмикомнатной квартиры на 3 этаже выселенного дома и взял обязательство, что я буду присматривать там за порядком. Два стула я позаимствовал в паспортном столе, и, заняв в коммуналке две смежных комнаты, мы с Татьяной Валентиновной зажили семейной жизнью.

Я, расслабленный, свисал, из руки перо валилось,

на меня жена садилась, я отпихивал бумагу,

цаловал свою жену, предо мной сидящу нагу,

соблюдая тишину.

Цаловал жену я в бок, в шею, в грудь и под живот,

прямо чмокал между ног, где любовный сок течёт,

А жена меня стыдливо обнимала тёплой ляжкой

и в лицо мне прямо лила сок любовный, как из фляжки.

Я стонал от нежной страсти и глотал тягучий сок,

и жена стонала вместе, утирая слизи с ног,

и, прижав к моим губам две трепещущие губки,

изгибалась пополам, от стыда скрываясь в юбке.

По щекам моим бежали струйки нежные, стократы,

и по комнате летали женских ласок ароматы. 1059.формат.

Ещё две комнаты в квартире занимал грузчик с Бауманского рынка Валентин. На работе он пил, всё, что горит и еб@л всё, что шевелится,  что не мешало ему дома ревновать свою сожительницу к каждому встречному-поперечному.