Юрий Хой и группа «Сектор Газа»

«Сектор Газа» никак нельзя назвать группой одной песни. Наиболее часто поминаемый в ее контексте «Колхозный панк» перестал быть самой показательной вещью для концертов коллектива уже к средине 90-х. И ничего – народ не схлынул и не устраивал музыкантам бойкотов и обструкций. То же самое можно сказать и о «Вечером на лавочке», которой группа, безусловно, обязана ярким стартом, но не могла чисто физически исполнять без Татьяны Фатеевой. Для каждого поклонника «Сектора Газа» определяющими являются совершенно разные песни. Кому-то милее творчество Юрия Клинских зрелого периода, ну а кто-то жадно «грызет метал, как фрезерный станок» под песни «Восставшего из ада». А, например, весной 2021 года в Питере на фестивале памяти Юрия Хоя народ наиболее настойчиво требовал от участников не запланированную программой «Яву», которую группа «Черный вторник» и сыграла в итоге в качестве второго биса.

Такой плюрализм мнений отчасти объясняется тем, что у «Сектора Газа» было несколько переломных периодов, когда группа проходила полную перезагрузку и фактически начинала с нуля. И если на раннем этапе такой переход от местечковых гаражных звезд к подлинно народному статусу для Хоя и сотоварищей ознаменовала песня «Вечером на лавочке», то спустя лет пять новым «паровозом» стал «Туман».

Просчитать логически появление таких композиций совершенно невозможно. Даже сам автор отзывался о ее сочинении с изрядной долей удивления: «Она пришла чисто спонтанно, и я сам иной раз удивляюсь, так же как и прослушивая некоторые другие песни, что мне даже самому не верится, что это я сочинил. Просто что-то навеет, отбахаешь, а потом слушаешь и думаешь: “Неужели это я сделал?” То есть вообще это спонтанно».

По воспоминаниям близких, Хой не раз задумывался над тем, что будет исполнять лет через 20–30. Примеряя на себя некоторые образчики раннего творчества, он чувствовал, что вырос из них. А вот как раз «Туман» легко представить в исполнении хоть пятидесятилетнего, хоть шестидесятилетнего артиста. Возможно, потому что он появился в кризисный для Юрия Хоя момент и отобразил его рефлексию насчет того, куда двигаться дальше.

Недаром он прямо связывал «Туман» с приближением возраста Христа, который переживал достаточно остро. На игровом уровне эти размышления отразились в песне «30 лет», которая несколько запоздала к календарному поводу и подоспела аккурат к тридцатитрехлетию Юрия Хоя. А «Туман» содержит более глубинные переживания. «В песне это путь, эта песня – аллегория нашей жизни, – рассуждал Клинских о «Тумане». – Не конкретно туман, а в смысле… Ну тот, у кого есть фантазия, ее сразу вычислит. Наш путь какой? Обыкновенный. Мы просто сейчас повзрослели, конечно, немного. Я уже начинаю подходить постепенно к возрасту Христа. Уже глубже задумываюсь о жизни. Поэтому сейчас и песни, соответственно, получаются такие. Но самое главное – петь то, что хочешь петь, и стараться не быть похожим. Не то чтобы мы там стебанулись, содрали там какой-то кусок, но стараться петь свое и ни под кого не подстраиваться. И в этом и заключается, может, вот эта наша популярность».

«Туман» «Сектора Газа» получился ни на что не похожим, хотя и параллелей с другими произведениями уже проводилась масса. В мировой культуре значение символа тумана весьма многомерно. И одно из значений заключается в способности проводить некую границу между прошлым и будущим, что как раз и можно уловить у «Сектора Газа». Во всяком случае, именно этот смысл выходит на передний план в песне «Туман» из фильма «Хроника пикирующего бомбардировщика», широко известной благодаря проникновенному исполнению Егора Летова: «Туман, туман – на прошлом, на былом». Нельзя не вспомнить и другой советский паттерн – мультфильм Юрия Норштейна «Ежик в тумане», отсылки к которому встречаем и у Егора Летова, и у других экзистенциальных панков. В этом случае туман обозначает инициацию героя (отважного Ежика), который, проходя через враждебный ему лес, как бы переживает символическую смерть.

Недаром в северогерманской мифологии туман воплощал границу между миром мертвых и живых. И здесь мы вплотную подходим к излюбленному Юрием Хоем жанру хоррора. Ни для кого не секрет, что любители и авторы готических романов и фильмов ужасов избывают в увлечении этим жанром свои детские страхи. Не был исключением и Юрий Клинских. «Самое страшное, мне кажется, неизвестность, – признавался он. – Это то, чего человек не знает. Ну, так же вот как он боится в темноте, чего-то не знаешь, это почему-то страшно. Кстати, и песня “Туман” практически об этом».