Юта

- Узнает и Зимлер, где раки зимуют!.. Теперь вот что: подскажи, как быть. Нам дают рацию. Представляешь? Радио! Каждый день мы будем знать, что происходит на фронтах, в мире! Да и не только мы… Её нужно привезти сюда.

- Откуда?

- Таня знает. Туда будет километров тридцать.

- Тридцать километров! Далековато.

- Далеко, - подтвердил Павел Петрович и достал из потайного кармана записку. - Послушай, что нам с тобой пишут: «Мы предлагаем вам свой план. Уговорите Николая Алексеевича Воронова. Без него ничего не получится. Он человек честный. Но и немцы ему доверяют. Это проверено. Пусть он даст лошадь с упряжью, и Таня приедет к нам, будто за своим домашним скарбом. Хорошо бы найти не дровни, а сани, да погрубее, пошире, тогда мы смогли бы положить на них «комод» (рацию, значит), так что ни один чёрт не догадается о нём. Впрочем, если саней не будет, не беда, мы найдём их здесь. Конечно, Таню надо принять на завод, выдать ей пропуск. Это, наверно, несложно: родственница, сирота… Да не вас учить… Сложнее будет получить справку комендатуры о том, что Таня едет за своим скарбом. Тут всё зависит от Николая Алексеевича. Мы на него крепко надеемся… Если у вас возникнет другой план, действуйте по нему. Но рассчитайте всё, обдумайте»…

Минуту они оба молчали.

- Значит, Таня - партизанка, - наконец сказал Николай Алексеевич, неопределённо покачав головой.

- Совсем не обязательно. Но она связана с ними.

- Отважная девушка. Обнаружат рацию - её расстреляют. Она же совсем девчонка.

- Николай Алексеевич, добрая душа, понимаю, в чей огород летят. камушки, - усмехнулся Павел Петрович. - И в мой. Верно?

- Ив твой, Павел Петрович.

- Знаю: беспокоишься за моих хлопцев, укоряешь меня. Я ведь тоже раньше думал: стоит ли рисковать моими милыми ребятишками? А скажи мне, пожалуйста, как же быть-то? Оставить их в покое? Где же ты найдёшь этот покой-то? Сейчас всюду опасно, даже дома. Разве вчера этот негодяй не мог подстрелить Юту?.. Но им не запретишь делать своё дело даже с риском для жизни. Нет, не запретишь. Тут на днях имел я один разговор с Борисом Рязановым. Они не хотят сидеть сложа руки. Им дай хотя бы паршивую берданку. Горячие головы!.. Что же нам, Николай Алексеевич, остаётся делать? Они без нас такое натворят - беды не оберёшься. А может, лучше помочь им? Как ты думаешь? Головы у нас прохладнее, рассудка и жизненного опыта побольше… Что ты на это скажешь?

- Может быть…

Павел Петрович хорошо понимал Николая Алексеевича.

- Я, пожалуй, пойду, - сказал Павел Петрович, поднимаясь с табуретки. - А ты подумай.

- Думать тут нечего. План хороший.

Спустя неделю Таня уехала к партизанам. В кармане у неё лежала справка, в которой было написано по-немецки, что ей разрешается перевезти свои вещи на новое местожительство, к своему родственнику, Николаю Алексеевичу Воронову, управляющему опытным конным заводом. Справка была отпечатана на бланке, подписана самим майором Зим-лером и скреплена розовой печатью. Кроме того, Таня имела чёрную книжечку-пропуск на завод с собственноручной подписью и фотокарточкой.

Всю дорогу туда и обратно справка и пропуск оберегали её от опасности. Даже полицаи, ничего не смыслившие в немецком языке, и те отпускали её без проверки вещей, как только Таня небрежно совала им в руки бумажку с розовой печатью. Лишь однажды вечером, перед самым концом опасного путешествия, к Тане пристал красноносый парень в форме полицая. Произошло это в маленькой деревушке на глазах у немецких солдат, которые уже проверили её документы. Парень нахально схватил лошадь под уздцы и, когда та остановилась, вразвалку подошёл к Тане. Его оплывшие, пьяные глаза маслено улыбались.

- А ну скажи, красотка, что везёшь, куда едешь, почему с нами вечерок не проведёшь?

Поведение полицая испугало Таню. Что делать? Если он сейчас же не отстанет, здесь соберутся немецкие солдаты и неизвестно, чем всё кончится. Стоит кому-нибудь сдёрнуть с сиденья цветастый половичок, как обнаружится, что у старых саней новое сиденье, причём выше обычного. Не придёт ли тогда кому в голову, что сделано это неспроста, что под сиденье следует заглянуть?

Полицай вдруг грубо схватил её за плечи, дыхнув в лицо спиртным перегаром, но отшатнулся от сильного толчка. Таня вскочила с сиденья и не помня себя с размаху ударила опешившего полицая кнутом по лицу… ещё раз и ещё… Полицай заслонил лицо руками, отбежал в сторону и, утирая ладонями выступившие от жгучей боли слёзы, злобно прошипел:

- Бешеная!..

А Таня гневно выкрикнула:

- Ты знаешь, кто я? Погоди, я майору Зимлеру пожалуюсь, он тебе покажет, негодяй!

Она бросилась на сиденье, поспешно схватила вожжи и стегнула лошадь.

Было слышно, как позади хохочут над полицаем немцы.

Деревня кончилась.

Начинался лес, мохнатый, густой, вечнозелёный; зима закидала его пушистым снегом, завязила по пояс в сугробы; лес русский, свой - что ни дерево, то богатырь, готовый тебя защитить.

Последний отрезок пути Таня проехала благополучно.

Глава вторая«ТЫ У НАС МОЛОДЕЦ!»