Юта

Немцы замалчивали поражения, которые одно за другим наносила им Советская Армия. Газетки, выпускаемые оккупантами для русского населения, писали о переходе немецких войск на какие-то зимние квартиры, о временном затишье на фронтах в связи с лютой зимой. Даже о крупнейшем разгроме под Москвой они говорили как-то сбивчиво и разноречиво.

Люди в деревнях посмеивались, читая эти газетки.

Они больше верили написанным от руки сводкам Совин-формбюро, в которых сообщалось, что к концу февраля наши войска освободили полностью Московскую и Тульскую области, несколько районов Ленинградской и Калининской областей; что началось освобождение Украины, Крыма; что Калинин, Клин, Калуга, Керчь, Феодосия, Елец, Тихвин снова наши! Павел Петрович сам записывал сообщения Сов-информбюро, а переписывать и распространять сводки поручал парням и девушкам из своей группы.

Ранней весной, когда солнце подсушило дороги, по деревням поползли немецкие солдаты. Они забирались в курятники, в клети, в печки, охотились по избам за продуктами и скотом, а тех, кто сопротивлялся этим грабежам, расстреливали. Держать рацию в залавке у Павла Петровича дальше было нельзя. Борис Рязанов предложил переправить её в лесную сторожку деда Архипа, старого охотника, которому Борис приходился племянником. Павел Петрович долго думал над этим предложением - уж больно горяч был Борис, - но потом согласился: другого выхода не было.

Теперь слушал и записывал сводки Совинформбюро Борис Рязанов.

Весна наполнила Ютино сердце приятным ожиданием чего-то хорошего. Пряный воздух, пронизанный потоками солнечного света, тронутые прозрачной зеленью берёзки, щемящий душу шум реки - всё это приносило обманчивые, но сладкие надежды. До боли тянуло домой, к маме, к сестре.

Немцы, несмотря на строптивый характер Юты, относились к ней довольно благосклонно, потому ли, что считали её дочерью управляющего заводом, или потому, что эта девочка умела управлять лошадью, ездила на ней с завидной лёгкостью цирковой наездницы.

О деятельности группы Павла Петровича Юта ничего не знала.

Однажды утром в книжке, которую ей дала Таня, Юта обнаружила листок, исписанный Таниной рукой. Это была сводка Совинформбюро. Прочитав её, Юта нахмурилась. «Так вот, значит, почему Таня поздно ложится спать… «Я ещё почитаю, Ютик, а ты ложись…» Обманывала, скрывала от меня!» - возмущалась Юта.

После работы они с Таней, как всегда, ушли с завода-вместе.

- Ты партизанка, - пытливо взглянув на Таню, шёпотом сказала Юта, когда они уже были дома.

- Тише!.. - испугалась Таня и вдруг громко расхохоталась. - Вот придумала! Вот так придумала!

Юта видела, как Танино лицо запылало ярким румянцем.

- А это что такое? - Юта сунула Тане под нос сводку.

- A-а… Я разве тебе не говорила? Вчера нашла настоящую сводку Совинформбюро, печатную. Взяла да и переписала. Просто забыла тебе сказать, - не растерялась Таня.

- Просто нечестно мне врать! - сердито ответила Юта. - И ничему я не верю… Теперь я знаю, о чём ты с мальчишками шепчешься…

- Ютик, ну что ты городишь!..

Таня хотела было урезонить Юту, но та перебила её:

- По ночам пишет листовки, чтобы я не видела… Ну ладно… Я ещё немного подожду и уеду от вас. Сяду на Волну и… в Ленинград.

- Совсем глупо.

- Ничуть не глупо.

- До Ленинграда знаешь сколько надо ехать? Сотни километров. Тебя немцы сорок семь раз схватят.

- А если не схватят?

- Схватят. И через линию фронта тебе не пройти… Убьют. Вот скоро наши сюда придут, тогда пожалуйста…

- А если не скоро?

- Всё равно придут, - ответила Таня.

Юта помолчала, потом, будто сама себе, сказала:

- Может, и обожду, а может, и уеду. Я незаметная, меня немцы могут и пропустить. Скажу: еду домой, к маме.

После ужина Варвара Васильевна унесла посуду на кухню, а Николай Алексеевич вышел в сени.

Таня и Юта уселись за чтение. Но Юте не давала покоя мысль, что Таня скрывает от неё какую-то тайну. Она наклонилась над Таниным ухом и тихо спросила:

- А кто тебе даёт эти… сводки Совинформбюро?

Таня хотела что-то сказать в ответ, но вернулся Николай

Алексеевич.

Внезапно на улице зарычала машина. Через мгновение в сенях раздался сильный топот. Вошли пятеро с автоматами. Таня и Юта закрыли книги и поднялись.

- В чём дело? - спросил Николай Алексеевич.

Вперёд выступил полицай, рыжий парень с жирной самодовольной физиономией.

- Мы вынуждены произвести у вас обыск, - по-петуши-ному пропел полицай, щуря злые маленькие глаза.

Пока полицай говорил, Николай Алексеевич мучительно вспоминал: «Кажется, я видел его на каком-то вечере… Вот до чего докатился… Чей он сын?..»

- На вашем заводе партизаны, - продолжал полицай, повышая петушиный голос. - У вас работал некий Борис Рязанов?

- Это что, допрос? - сурово спросил Николай Алексеевич.