Южная Африка. Прогулки на краю света

Вокруг меня — от горизонта до горизонта — простиралась потрескавшаяся земля, ослепительно желтая в солнечных лучах. По ней бродили тощие овцы, и одному Богу известно, что они надеялись отыскать в этой негостеприимной пустыне. Вдалеке я увидел группу деревьев, к которым вела прямая, как стрела, дорога. Там, должно быть, стоял очередной городок — с красными черепичными крышами, с голландской реформистской церковью, маленькой гостиницей и автозаправочной станцией — крошечный оазис среди огромного колышущегося океана раскаленной пыли. В воздухе висели облака въедливой песчаной крошки. Она скрипела на зубах, забивалась в нос, не давала дышать. Я с тоской мечтал о запотевшем стакане какой-нибудь жидкости — любой, лишь бы там позванивали кусочки льда. Короче, я принял решение остановиться в первом же попавшемся обитаемом месте и выпить чего-нибудь холодненького.

Мне повезло: я не только добрался до очередного городка, но и отыскал местечко для машины в тени раскидистого эвкалипта, как раз напротив входа в гостиницу. Внутри никого не было, за исключением молодого бармена, скучавшего на фоне потрясающего ассортимента бутылок. Кстати сказать, это отличительная черта всех южноафриканских баров, даже самых маленьких — выбор спиртного здесь поражает воображение неподготовленного европейца. Я сделал заказ и, усевшись на табурет, стал наблюдать за барменом. С виду он был типичным ирландцем. Пока он доставал из холодильника напитки, в бар заглянул какой-то мужчина и спросил бутылку пива. Между ними завязалась долгая и оживленная беседа на африкаанс. Судя по всему, здешний бармен одинаково хорошо владел обоими языками — и английским, и африкаанс. Оставшись с ним наедине, я спросил, как идут дела. Это была не просто дань вежливости, меня действительно интересовало, на что похожа жизнь в таком маленьком, тихом городке. Парень заговорил неожиданно горячо, похоже, я задел его больную струнку.

— На ад! — злобно ответил он. — Вот на что похожа жизнь в таком месте, как это. Сущий ад! О, вы многому можете здесь научиться! Если вам интересно понаблюдать, как рождаются и расходятся самые вздорные сплетни, если желаете узнать, что такое коллективное скудоумие и назойливое, мелочное любопытство — тогда милости просим, приезжайте в такую дыру, как этот городишко, и все увидите своими глазами! А заодно познакомитесь с грязными играми, в которые играют наши политики. Я сам прибыл из (тут он упомянул название какого-то города в Свободном государстве), и меня тошнит от этого места!

Он взял один из пивных стаканов, машинально ополоснул его и стал яростно тереть.

— Впрочем, плевать на них всех! — горько сказал парень. — Я все равно собираюсь уехать через две недели. Поступаю в Торговый флот.

— А вы, конечно же, ирландец? — спросил я.

— Я нет! А вот мой отец был ирландцем. Он даже ездил в Ирландию посмотреть на те места, откуда его семья родом. Сам-то он приплыл сюда во время войны… я имею в виду не последнюю войну, а ту, что была перед этим.

— Но почему вам так не полюбилась здешняя жизнь?

— Здесь слишком много политики, — рявкнул он и со стуком поставил стакан на барную стойку. — Политика — проклятие этой страны.

Мне с трудом удалось сдержать улыбку. Если бы мой собеседник знал, сколько раз мне доводилось слышать те же самые слова — от людей с точно таким же лицом и голосом! — в его родной Ирландии! А он тем временем склонился над стойкой и, понизив голос, заговорил в типично ирландской доверительной манере.

— Хотите знать, какие здесь порядки? — начал он. — Я вам расскажу! Не далее как вчера вечером заявился сюда мистер С. — он у нас местная шишка и главный болтун. Так вот, входит он и требует сигареты и спички. Спичек мы не держим, и я ему объяснил это на африкаанс (на нем мне легче изъясняться, чем на английском). И знаете, что он сделал? Швырнул сигареты обратно на прилавок и заявил: Тогда я куплю свои сигареты там же, где и спички!» Ну, я тоже завелся и перешел на английский — потому как знаю, что его это взбесит. Еще раз говорю: «У нас нет спичек!» А он мне: «Я не понимаю, что ты говоришь». И тогда я ему отрезал: «Все ты прекрасно понимаешь, только не хочешь говорить по-английски». «Ну да, — ухмыляется он. — Я не хочу говорить по-английски!» «В таком случае, — отвечаю, — я не стану говорить с тобой на африкаанс». «Ах так!» — вскипел он. «Да так!» — говорю. «Ну, тогда давай выйдем поговорим!» — это он мне предлагает.

Ну, за мной не заржавеет. Вышли, стоим на веранде, смотрим друг на друга. Вдруг он замахивается и бьет меня по лицу наотмашь. Тут уж моя ирландская кровь взыграла, и я ему врезал — знаете, от души так, крученым сбоку. Он как стоял, так и брыкнулся на дорожку… Говорю вам: политика — проклятье этой страны. Да и ладно, плевать на них всех! Я уезжаю!

6

По пути мне неоднократно встречались мосты, перекинутые через одетые в камень берега рек.