Южная Африка. Прогулки на краю света

Издали ферма выглядела темным пятном на фоне Кару — подобно кораблю на фоне морских просторов. Но по мере приближения я начал различать детали: увидел сосны и эвкалиптовые деревья, окружавшие дом; разглядел и сам дом — белый, с неизменной верандой, целиком заплетенной бугенвиллеей. Поодаль стояли амбары, конюшни и прочие хозяйственные строения. Хозяевам несказанно повезло — на их участке протекал подземный ручей, он-то и стал основой здешнего оазиса. Среди деревьев была устроена запруда, образовалось крошечное естественное озерцо. По берегам стояли водяные мельницы с вращающимися колесами. Они перегоняли подземные потоки в специальные резервуары, и процесс этот сопровождался самым сладостным звуком в Кару — звуком падающей воды.

После обеда мы с хозяином удалились в библиотеку, где, к своему удивлению, я обнаружил множество различных журналов и газет. Они лежали аккуратными стопками, словно разложенные руками грамотного и старательного дворецкого. Мы долго беседовали о Кару, о скаковых лошадях, которых разводили на ферме, о крупном рогатом скоте и овцах. И все то время, что мы разговаривали, в доме раздавался прерывистый телефонный звонок.

— Это не нам звонят, — отреагировал хозяин, заметив мои беспокойные взгляды. — Дело в том, что все фермы в нашем районе подключены к одной линии, а коммутатор располагается на железнодорожной станции в пятнадцати милях отсюда. У каждой фермы свой условный звонок. Наш — два длинных, два коротких. Остальных сигналов мы просто не слышим!

Позже я имел случай убедиться, что это чистая правда. Хозяева спокойно беседовали, не обращая ни малейшего внимания на переливистый телефонный звонок, звучавший почти беспрестанно. Но стоило лишь раздаться условному сигналу — два длинных, два коротких, — как хозяин вскочил на ноги и помчался к телефону. По возвращении он сообщил, что двое их друзей попали в неприятную ситуацию по дороге на Кап. У них прокололась шина, и машина съехала в канаву. Так что бедолаги заедут к ним переночевать.

Его жена уточнила, в какое именно время их ждать, и отправилась поднимать жалюзи на окнах в гостевой комнате, которая всегда наготове в южноафриканских домах.

— Вам, наверное, интересно послушать английские новости? — предположил мой хозяин и включил радиоприемник.

Комната немедленно наполнилась голосами из Лондона.

Ближе к ночи прибыли два усталых и запыленных путника. Они принесли с собой йоханнесбургскую атмосферу. Мы слушали их разговоры — об акциях и ценах на бирже, о евреях и миллионерах, о том, что надо покупать, а что ни в коем случае не следует, — и все это казалось отголосками, доносившимися из какого-то другого мира.

Вечером, когда я уже лежал в постели и прислушивался к стрекоту сверчков и глухому тарахтению генератора, мне подумалось, что здешний благословенный оазис находится в близком родстве с теми суккулентами, которые его со всех сторон окружают. Ведь что такое насосы с их трубами, спускающимися в самую глубь земли — туда, где протекает подземный ручей, — как не мощная корневая система пустынных кустов? А взять эти бетонированные резервуары для воды с покрытием из оцинкованного железа, да хоть и само озерцо с его гусями и утками. Это просто искусственная система для аккумулирования влаги, аналогичная той, которой пользуется мезембриантемум. Все верно. Закон выживания в Кару един для всех: хочешь жить, запасай впрок воду.

8

В пять утра меня разбудил звук колокола. Спросонья показалось, будто я нахожусь в каком-то греческом монастыре. Но затем я сообразил, что у здешнего колокола совсем другое звучание — не чета тем, которые я слышал в греческих храмах. Этот колокол, как и полагается, висел в высокой белой арке, и предназначался для того, чтобы созывать на работу окрестных батраков.

В шесть утра в комнату тихо, как мышка, проскользнула чернокожая горничная. Она принесла серебряный поднос с чайными принадлежностями и почтительно поприветствовала меня: «Доброе утро, господин». Девушка подняла жалюзи, и я увидел яркий солнечный свет на противоположной стене конюшни. Горничная оказалась не слишком интересным собеседником: на все мои реплики она отвечала однообразным «Да, господин» или «Нет, господин». Однако надо признать, что подобная скромность делала честь местной прислуге. Ведь, согласитесь, одно дело ставшее привычным «сэр» и совсем другое, когда вас почтительно величают «господином»! Я наблюдал за девушкой, пока она бесшумно двигалась по комнате, там поправляя подушку, здесь расправляя полотенце. Какая естественная, неосознанная грация сквозила в каждом ее движении! Я сделал еще одну попытку завести разговор — предположил, что сегодня, похоже, снова выдастся жаркий день. Но в ответ услышал лишь обычное «Да, господин».