Читаем Иван Васильевич Мушкетов (1850-1902) полностью

Милостивый государь Иван Васильевич, — писал ему в этой связи 30 ноября 1888 г. С. Шварц,{12} — вспоминая с величайшей благодарностью прекрасные лекции, прочитанные Вами в Морском собрании, члены особой комиссии по устройству публичных лекций в Кронштадте, в заседании 18 ноября единогласно постановили просить Вас прочесть две или три лекции по вопросам, возбужденным программой для исследования морских берегов, составленной комиссией . . . Географического общества, в трудах которой Вы принимали столь деятельное участие. . . Члены комиссии по устройству лекций в Кронштадте решили направлять эти лекции преимущественно так, чтобы они могли быть полезны молодым людям, желающим делать наблюдения и исследования во время плавания по той или другой отрасли естественных наук. . .


Довольно полное изложение этих лекций регулярно помещалось в «Кронштадоком вестнике».

Несмотря на общее признание заслуг И. В. Мушкетова как выдающегося лектора и педагога, из-за отсутствия вакансий в Горном институте он по-прежнему занимает должность адъюнкта. Это, разумеется, угнетало его и очень тяготило А. П. Карпинского, о чем свидетельствует письмо последнего от 31 мая 1891 г. директору Горного института Н. В. Воронцову.


Милостивый государь Николай Васильевич!

В наступающем июне истекает 25-летний срок моей службы, после которого почти все мои сотоварищи по Горному институту подвергаются выборам на дальнейшее пятилетнее служение. Нисколько не сомневаясь в благоприятных для меня результатах баллотировки, я тем не менее нахожусь в большом затруднении, так как мое положение существенно рознится от положения моих сослуживцев. В то время, когда последние разделяют преподавание своего предмета с адъюнктами, большей частью или молодыми или не могущими по своему научному авторитету и профессорской опытности конкурировать с профессорами, на адъюнктской кафедре но геологии находится лицо, которое по своему профессорскому таланту и познаниям справедливо считается одним из лучших, выдающихся лекторов, могущих составить честь каждому учебному учреждению. Поэтому положение, которое вследствие недостатка старого устава института и замедлением в утверждении нового занимает И. В. Мушкетов, не соответствует, как мне кажется, ни достоинству самого института, ни тому значению, какое имеет научная деятельность Мушкетова.

Устав нашего заведения, дающий возможность очень молодым людям, недавно вступившим на научное поприще, быстро достигнуть звание профессора, заставляет И. В. Мушкетова по прошествии 20 лет службы оставаться адъюнктом.

Ввиду изложенного мне не представляется удобным оставаться дольше в институте, если со стороны последнего не будут приняты меры к изменению положения И. В. Мушкетова.

Перейти на страницу:

Все книги серии Научно-биографическая литература

Похожие книги

100 великих гениев
100 великих гениев

Существует много определений гениальности. Например, Ньютон полагал, что гениальность – это терпение мысли, сосредоточенной в известном направлении. Гёте считал, что отличительная черта гениальности – умение духа распознать, что ему на пользу. Кант говорил, что гениальность – это талант изобретения того, чему нельзя научиться. То есть гению дано открыть нечто неведомое. Автор книги Р.К. Баландин попытался дать свое определение гениальности и составить свой рассказ о наиболее прославленных гениях человечества.Принцип классификации в книге простой – персоналии располагаются по роду занятий (особо выделены универсальные гении). Автор рассматривает достижения великих созидателей, прежде всего, в сфере религии, философии, искусства, литературы и науки, то есть в тех областях духа, где наиболее полно проявились их творческие способности. Раздел «Неведомый гений» призван показать, как много замечательных творцов остаются безымянными и как мало нам известно о них.

Рудольф Константинович Баландин

Биографии и Мемуары
100 мифов о Берии. От славы к проклятиям, 1941-1953 гг.
100 мифов о Берии. От славы к проклятиям, 1941-1953 гг.

Само имя — БЕРИЯ — до сих пор воспринимается в общественном сознании России как особый символ-синоним жестокого, кровавого монстра, только и способного что на самые злодейские преступления. Все убеждены в том, что это был только кровавый палач и злобный интриган, нанесший колоссальный ущерб СССР. Но так ли это? Насколько обоснованна такая, фактически монопольно господствующая в общественном сознании точка зрения? Как сложился столь негативный образ человека, который всю свою сознательную жизнь посвятил созданию и укреплению СССР, результатами деятельности которого Россия пользуется до сих пор?Ответы на эти и многие другие вопросы, связанные с жизнью и деятельностью Лаврентия Павловича Берии, читатели найдут в состоящем из двух книг новом проекте известного историка Арсена Мартиросяна — «100 мифов о Берии»Первая книга проекта «Вдохновитель репрессий или талантливый организатор? 1917–1941 гг.» была посвящена довоенному периоду. Настоящая книга является второй в упомянутом проекте и охватывает период жизни и деятельности Л.П, Берия с 22.06.1941 г. по 26.06.1953 г.

Арсен Беникович Мартиросян

Биографии и Мемуары / Политика / Образование и наука / Документальное
Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ
Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ

Пожалуй, это последняя литературная тайна ХХ века, вокруг которой существует заговор молчания. Всем известно, что главная книга Бориса Пастернака была запрещена на родине автора, и писателю пришлось отдать рукопись западным издателям. Выход «Доктора Живаго» по-итальянски, а затем по-французски, по-немецки, по-английски был резко неприятен советскому агитпропу, но еще не трагичен. Главные силы ЦК, КГБ и Союза писателей были брошены на предотвращение русского издания. Американская разведка (ЦРУ) решила напечатать книгу на Западе за свой счет. Эта операция долго и тщательно готовилась и была проведена в глубочайшей тайне. Даже через пятьдесят лет, прошедших с тех пор, большинство участников операции не знают всей картины в ее полноте. Историк холодной войны журналист Иван Толстой посвятил раскрытию этого детективного сюжета двадцать лет...

Иван Никитич Толстой , Иван Толстой

Биографии и Мемуары / Публицистика / Документальное