Иван Великий. Первый «Государь всея Руси»

Победа была одержана не столько великим князем Василием, сколько Москвой. Москва, Московская земля не приняли углицкого князя. Победила великокняжеская традиция, традиция Дмитрия Донского. Традиция феодальной раздробленности получила сильный удар. Однако нельзя не удивляться энергии, жизнестойкости и силе духа самого Василия Васильевича, не терявшего надежды в самых трудных обстоятельствах, слепого князя, водившего в походы свои полки, сохранявшего качества активного политика и дипломата.

Огонь войны погас, но остались тлеющие головни. Со смертью Шемяки, с заключением договоров с Тверью и Литвой великий князь Василий Васильевич стал хозяином положения. Уже в следующем году он пошел ратью на можайского Ивана Андреевича «за его неисправление». «Неисправление» у можайского князя действительно было – Василий не мог забыть страшную сцену в Троицком соборе в февральский день 1446 года, один из последних дней, которые видели его глаза. И хотя потом Иван Андреевич изменил, в свою очередь, Шемяке и заключил договор с великим князем, Василий не мог рассчитывать на верность можайского князя, а Иван Андреевич – на симпатии со стороны Василия. При приближении московских войск к Можайску он «выбрався з женою и з детми и со всеми своими побеже к Литве»[68]. «Дружба» с Василием Васильевичем не препятствовала Казимиру принимать у себя его врагов. А Можайский удел был ликвидирован.

Смоленск уже полвека находился под властью Литвы, но в нем жили русские люди, сохранявшие связь с православной Москвой. Важно было не терять эту связь, сохранить моральное единство русских людей по обе стороны литовского рубежа. И великий князь Василий, и митрополит Иона понимали это. И вот по просьбе смолян было решено «отпустить» в Смоленск привезенную в свое время на Москву чтимую икону Богородицы, бесценное сокровище для средневекового православного человека. Точная копия осталась в Москве, а сама икона во главе торжественной процессии двинулась январским днем 1456 года в Смоленск.

«Отпуск» иконы в зарубежный Смоленск – не только церковное, но важное политическое мероприятие. Русь заявляла о своем церковном единстве. На церемонии провожания иконы 18 января собралась вся столица, «весь народ славного града Москвы». Рядом с Василием Васильевичем шли его сыновья во главе с великим князем Иваном – Юрий, Андрей, шестилетний Борис. Младший, трехлетний Андрей, был принесен на руках – «еще детеск вельми».

На следующий день, в понедельник, Василий Васильевич отправился в последний поход. Во главе своих полков слепой великий князь шел на Новгород.

Боярский город подлежал наказанию за помощь Шемяке.

Город Руса был взят на щит и, как водится, разграблен. Князь Иван Стрига и Федор Басенок «многое богатство взята». Обычаи и правила средневековой войны были одинаковы у русских и французов, англичан и литовцев, католиков и православных. Бывало и хуже. Герцог Бургундский, например, взяв город Нель в 1472 году, перебил его жителей, а оставшихся в живых повесил – «кроме некоторых, которых кавалеристы отпустили из жалости»[69].

С опозданием подошла новгородская рать. Началось сражение. По глубокому снегу метались раненые кони новгородцев – москвичи били в них стрелами. Валились под ноги своих коней всадники в крепких, но тяжелых доспехах. Малоподвижная новгородская конница не знала тактики москвичей, заимствованной у лихих степных наездников. В плену оказался посадник Михаил Туча, многие бояре были убиты.

Новгородцы оказались разбиты. Архиепископ Евфимий, явившись к Василию Васильевичу во главе делегации посадников и тысяцких, начал «ему бити челом и молити» за свою паству. В Яжелбицах был заключен мир[70].

Значение Яжелбицкого мира 1456 года часто преувеличивается в литературе. Многие исследователи считают, что он стал важнейшим рубежом в судьбах Новгорода. Но это, по-видимому, не так. Новгородцы в очередной раз выплатили большую контрибуцию, в очередной раз повинились перед великим князем и признали формально его власть. Были решены и некоторые частные вопросы. Однако общий стиль новгородско-московских отношений, а главное – политический строй и порядки феодальной республики остались без каких-либо заметных изменений[71].