Из дальних лет. Воспоминания. Том второй

«1 ноября 1839 г. Владимир^{68}

Душевно и искренно порадовались мы, любезнейший и почтеннейший друг Александр Лаврентьевич, получивши ваше письмо, в котором извещаете о повелении, полученном 15 октября. Конечно, это еще только начало, но, стало, вы прошли Culminationspunkt[67] гонений, и день после тяжкой полярной ночи возвращается. Пусть вы и не скоро оставите Вятку, но великое дело — сознание права. Не думаете ли вы теперь занять место в Академии художеств? я думаю, на это есть прямые права у вас, и тогда мы увидимся в Петербурге.

А как же без вас пойдет храм вятский, памятник ваших страданий, лет изгнания? Он будет ваша Divina Comedia[68]^{67}, как же его оставить неисполненным? Зачем вы поскупились сообщить о духе и содержании полученной бумаги?

Итак, мы увидимся! Я сожму опять руку вашу, вы обнимете Наташу, и слезою радости смоем прошедшее. Не могу без восторга вздумать о нашей встрече. Вы найдете во мне перемены: я больше развился, скажу с гордостью, я вырос духом с 1837 года. Я много занимался, много думал с тех пор, и все это оставило следы, развило новые стороны духа, характера. О, приезжайте, приезжайте!

Наташа бредит скорым свиданием с вами, она теперь едва оправляется после горячки. Весть о счастливой перемене вашего положения была радостною вестью, выкупившей горькие недели болезни.

Вот вам программа, где (буде ничего особенного не случится) меня искать: до половины января (1840 г.) я решительно во Владимире, на Дворянской улице, в доме Рагозиной. В половине января думаю ехать один в Петербург; на случай, ежели вас туда прямо призовут дела, то вот адрес: на Невском проспекте, дом Петилиа (с Адмиралтейской площади второй дом), спросить Сергея Львовича Львицкого (sic); его же можно найти в канцелярии министерства внутренних дел, это — мой двоюродный брат. Ну в Москве вы знаете, как меня отрыть.

Теперь к вам, Авдотья Викторовна, обращаю мое поздравление; дайте руку поцеловать, вы знаете, что я без важных оказий не целую дамских рук; и вашу руку, Вера Александровна. Не вините меня насчет Медведевой, вина ее, — она решительно не имеет таланта пользоваться настоящим. Так, в Москве она пропустила уж одно место. Готов все делать для нее, но je m'en lave les mains pour les suites et résultats[69] „Сам возраст имашь“, — как вы говорите. Прощайте».

(Рукою Натальи Герцен). «Не стану описывать вам, почтеннейший друг Александр Лаврентьевич, радости, которую принесло последнее ваше письмо. Итак, есть надежда, что я вас увижу!!. Да пошлет вам всем господь неистощимые блага! А у меня в глазах потемнело от этих немногих строк.

Прощайте, ваша всею душою — Н. Г<ерцен>».