Из дальних лет. Воспоминания. Том второй

Вот она: бедная, без крытого двора. Но как она чиста и бела! как убрана и вымазана ее завалинка! как вымыты слепленные окна. У ворот лежит груда хвороста и щепок: это украинские дрова; плетень оброс крапивой и шиповником. Навстречу хозяину идет дворовая собака, высокая, поджарая, с широкой головою и продолговатой мордою: это порода собак крымских; она напоминает набеги, времена военной смуты. Вы подымаетесь на крыльцо… над вами висят длинные вязанки яблоков, пачки табаку — важного условия для малороссиянина — и капустные листья, на которых пекут хлебы. В хате нет полатей, никогда она не бывает курною, земляной пол ее, вымазанный глиной, чист, выметен, пересыпан песком, пища хозяев бедна, но борщ их вкусен, хлеб бел, все чисто и опрятно. Разговоры их вертятся около предметов, близких с крестьянским бытом: то вдаются в воспоминания о пережитых бедах, то переходят к знахарству какой-нибудь старухи или к надеждам на борщ с хорошей свининой, на вареники и галушки со сметаной или к сладкой мечте прогулять в первый праздник последние гроши, которые еще надеется получить за мешок пшена или гречихи. Временем вспоминают о предстоящей работе; но мысль, что им достане хлиба до нового, утешает их беспечность. Временем полупьяный чиловик бранит свою жикку, а жинка сидит отвернувшись к окну, поколачивает коваными чоботами и грозит ему худыми паляницами и борщом без сала или сердится и бранит своих ребят бисовыми детьми.

Но есть время, когда живая душа малороссиянина разыгрывается в веселых песнях какого-нибудь парубка или заслушивается сказок и дум какого-нибудь старика о делах минувших, временах казацких, когда жили Палий и Дорошенко, Хмельницкий и Сагайдачный, когда татарская орда впала в Изюмский полк и много шкоды сробила, щоб ей, поганой, борщу у глаза не видати.

Иногда сбирается толпа вечно кочующих чумаков. Поразгулявшись, они садятся около огня, разложенного среди разбросанных телег и рассыпавшихся волов, и напевают свои дико-унылые песни; временем звучит торбан, сипло напевает скрипка, и под эту музыку и песни слышен топот гопака или живая метелица. Это время народной поэзии».

ПИСЬМО IV

«Дворянское сословие в Украине, как и везде, высшее по образованию. Оно волей-неволей подвергается влиянию времени и, часто безотчетно, движется поступательно.

Еще до сих пор осталось в памяти народной, как богатые помещики решали свои распри одним оружием. Вывозили на поле брани пушки, и после гибели нескольких крестьян все оканчивалось веселой, роскошной пирушкой помещиков-феодалов.

В их делах и словах мы узнаем чуждые для нас понятия: „Све мое, — говорил старый Хорват, — све мое, земя моя, небо мое, воды мои и черти, що у блатах, — све мое!..“ И он на самом деле исполнял это правило жизни.

Однажды с многочисленной свитой поехал он в отъезжее поле через деревню Т. Его собака зашла во двор к крестьянину; он хотел ее выгнать, собака укусила его, а крестьянин как-то неосторожно ударил собаку и перешиб ей ногу; грозному Хорвату недостаточно было наказать своим судом чужого крестьянина. Нет, он велел своим охотникам обнести всю деревню соломой и спалить ее до последнего двора.

Однажды испугались чего-то его лошади под двенадцатью венгерскими гусарами. Хорват велел на месте же всех их перестрелять, чтоб не подумали, что у старого Хорвата лошади могут чего-нибудь бояться.

Однажды он приехал на землю своего соседа Пассека с ватагою вооруженных людей и велел им насильно свозить к себе чужой хлеб. Пассек, не имея возможности противиться, упрашивал Хорвата, чтобы он из дружбы остановил насилие. Но Хорват, не ссорясь, отвечал: „Коли маешь силу, озьми све мое“. Делать было нечего. Пассек в разговоре отвлек Хорвата от его толпы вооруженных людей, выхватил из кобура пистолет, приставил его к груди старого Хорвата и сказал: „Выбирай — смерть, или весь хлеб вези ко мне на двор“.

Неожиданность смутила Хорвата, и он согласился на требования противника. „Этого мало, — прибавил Пассек, — целуй землю и клянись, что ты не будешь мне мстить и мы останемся друзьями“. Хорват целовал землю, как благородный рыцарь, позвал к себе на пирушку храброго соседа и дружно запил с ним минутную обиду.

Все это было за семьдесят или восемьдесят лет.

Еще и теперь видны в некоторых именьях остатки земляных крепостей, некогда защищенных пушками.

Эти насыпи, вместе с заржавленными пушками, с остатками многих редутов и крепостей, которые некогда противопоставляли ордынским набегам, вместе с неразгаданными изваяниями, разбросанными по пустынным степям, — все это без слов еще долго будет говорить о судьбе Украины[74].

Дворянство мелкопоместное посвящает себя более хозяйственным занятиям и службе по выборам. Послуживши, устраивают свой хутор, прикупают к нему землю и крестьян, разводят хорошие груши и дули, делают наливки, ездят на охоту и на ярмарки.

Если есть дочь, она лет до двенадцати — четырнадцати учится грамоте, потом хозяйничает, занимается уездными модами, танцует, влюбляется, вздыхает и выходит замуж.