Из детства на войну с японцами. Жизнь и приключения татарского юноши

— Чьи деньги?

В ответ тишина, прерываемая храпом взаправду спящих. Еще дважды повторенный вопрос остался без ответа. Милиционер собрал карты, собрал деньги и молча ушел из барака. Помощники последовали за ним, не проронив ни слова.

В бараке долго стояла тишина. Вероятно, боялись возвращения наряда. Постепенно начали раздаваться голоса из-под одеял. Постепенно, смелея, вылезли из постелей и принялись обвинять друг друга.

Но полное отсутствие карт и денег лишало этот спор всякого смысла. Задули лампы и утихли.

Я еще долго лежал под впечатлением всего увиденного и услышанного. Участие в этом событии милиционера и его помощников придавало ему особую важность и таинственность.

Глава 4 Боевая техника

Барак, где мы жили, стоял в лесу. Мне 7 лет, а брату уже 10. В этом возрасте при любых жизненных тяготах для игр время находится. А тягот было достаточно в 1932 году. Задача быть хотя бы полу-сытыми решалась не только родителями. Но это уже другой вопрос. Теперь об одной из игр.

Выбираем каждый себе территории на разных сторонах барака. Каждая территория по 50–70 квадратных метров точно отмеряется шагами, чтобы были равные. Обозначаются границы. После этого договариваемся о количестве стационарных и передвижных объектах с каждой стороны, о времени подготовки и о том, кто первый начинает.

Подготовительные переговоры окончены. Каждый уходит на свою территорию и начинает готовить «боевые единицы». Используются спичечные, папиросные и прочие коробки, глина, прутики, и все, на что способна фантазия воюющих сторон.

Шпионить нельзя. Каждый объект обороняющаяся сторона тщательно маскирует. Готовятся и глиняные шарики условленных размеров. Это снаряды. Срок подготовки к сражению был различный: от 20–30 часов до суток.

По истечении срока начинается сражение. Наступающий вводит свои подвижные средства на чужую территорию. Обороняющийся, в нужное время, встает на колени около своей огневой точки и, нагнувшись над ней, стреляет по агрессору засохшими глиняными шариками. Наступающий волен продвигать свою технику дальше (но, не закрывая рукой зону обстрела противнику) или открывать ответный огонь. Тогда техника неподвижна, и поразить ее легче.

Война идет до разрушения всех оборонительных точек одного, наступательной техники другого или израсходования одной из сторон установленного количества боеприпасов. Этими факторами определяются итоги сражения.

Детские игры все интересны, по-своему дороги о них воспоминания. Но об этой нашей игре я вспомнил по другим причинам.

В то время мы видели в натуре только трактор, а танки — лишь на картинках. Мои первые глиняные танки и прочие нафантазированные боевые единицы и строились по подобию этих танков с картинок. Они представляли комбинацию прямоугольников, цилиндров и стволов. Такие «машины» редко выдерживали прямое попадание глиняных шариков.

Но в дальнейшем, «практика боев» показала несостоятельность этой конструкции. Стал делать так, «чтобы снаряды скользили». Слова «обтекаемость», «рикошет» и т. п. были мне неведомы. Что меня толкало на подобное решение задачи в 1932 году, я не знаю, но танки 50-х годов напомнили мои глиняные машины 30-х годов по форме корпусов и башен.

Интересно и то, что впоследствии в своей жизни я никогда не был ни в танковых войсках, ни в промышленности, имеющей отношение к танкам.

Глава 5

Е

щё из детства

У каждой старины есть свои прелести и, конечно же, у каждого детства есть свои яркие события. Эти события отдельных кусочков жизни на всю жизнь остаются в памяти. Они похожи на четкие картинки, запечатлевшие какой-то отрезок жизни, вырванный из длинной череды бесчисленных событий, из которых и состоит наша жизнь. Почему именно эти кусочки запоминаются, едва ли кто-нибудь знает. Иногда запоминается хорошее, иногда печальное. Бывает и так, что в детстве что-то кажется веселыми забавным, а, повзрослев, понимаешь, что это была жестокая драма.

Вот о нескольких таких картинках и хочу рассказать.

В старину — а 50 лет для человеческой жизни — это действительно старина, — в старину под железнодорожной станцией «Зеленый Дол» были замечательные заливные луга с множеством красивых и разнообразных озер. Эти луга и озера не только доставляли удовольствие для души и сердца, но и являлись источником питания для многих людей. А это было, ох как важно в 1931-33 годы!

В семь лет меня научили собирать дикий лук и щавель. Больше собирали дикий лук. У нас были свои фанерные чемоданчики, ловко и красиво сделанные руками отца и старших братьев. С этими чемоданчиками мы с кем-нибудь из братьев постарше рано-рано уходили на луга собирать этот самый заветный дикий лук. Вставать рано, разумеется, мало радости. Но пока шли немного по лесу, просвеченному горизонтальными лучами восходящего солнца, а затем выходили на мокрые от росы луга, настроение становилось таким чудесным, мир становился таким прекрасным, что забывалось постоянное «есть охота».