Из НКВД в СС и обратно. Из рассказов штурмбаннфюрера

Имя, фамилия в те годы: Авенир Беннигсен

Последнее воинское звание — штурмбанфюрер, что соответствует званию майора вермахта.

Участие в польской и французской компаниях 1939–1940 гг.

Награды и отличия: Железный крест I степени, Железный крест II степени. Знак «За участие в танковой атаке». Две нашивки за тяжелые ранения.

Трижды ранен.

1941–1944 гг. работа на авиационном заводе по производству истребителей «Мессершмитт», расположенном в Регенсбурге и филиале авиазавода в концлагере Флоссенбюрг.

1944 г. — участие в Арденнском наступлении, американский плен.

Глава 1

«И все-таки вы не знаете, что такое немец…»

Кое-что о танкистах в эсэсовской форме и немецкой психологии.

А.Ш. Александр Петрович, (именно так предложил называть себя наш герой) как складывалась ваша военная карьера?

А.П. Давайте начнем с конца истории. Моя военная карьера началась с Зеппом Дитрихом и кончилась с ним.

Справка.

Дитрих Йозеф.(Зепп) — Группенфюрер СС (генерал-лейтенант). Один из первых членов нацистской партии. В 1933 г. командир «Лейбштандарта СС Адольф Гитлер» — полка личной охраны фюрера. Участник боев в Польше, Франции, России. В декабре 1944 г. командующий 6-й танковой армии в наступлении в Арденнах. В 1946 г. американским военным трибуналом осужден на 25 лет, как один из ответственных за убийство 71 американского военнопленного неподалеку от Мальмеди (Бельгия) 17 декабря 1944 г. Отсидел 10 лет. Умер в 1966 г. в Германии.

В ноябре 1944 г. я попросился добровольцем на фронт, несмотря на свои ранения, и в начале декабря 1944 г. я прибыл в 6-ю танковую армию. Мною гордились: «Инвалид, списанный, а идет воевать, настоящий немец!» Когда я прибыл туда, меня собирались поставить на тыловую работу. Но в отличие от Советского Союза, где «человек — это звучит гордо, а кадры решают все» только на бумаге, в немецкой армии без лозунгов понимали, что человек — это все, что люди — основа любого успеха. Поэтому перед наступлением 15 декабря сам командующий армией Зепп Дитрих обходил прибывшее к нему пополнение — около 400 офицеров. Увидев меня в строю, скомандовал: «Штурмбаннфюрер, выйти из строя!» Я вышел, и он (хотя немцы не целовались) обнял меня. Ведь для него это было воспоминание о боевой молодости, когда он был всего лишь командиром танкового батальона, а я у него командиром взвода, а затем роты.

«Штурмбаннфюрер, пройдите в штаб и ждите меня там», — приказал он мне.

После этого, обращаясь ко всем прибывшим офицерам, Дитрих сказал, что это мой старый боевой комерад. Мы вместе с победы начинали в Польше и победой закончим сейчас здесь.

А когда мы остались наедине, он сделал то, что редко делают немцы. Они во время работы не пьют, и немецкий генерал и офицер с собою блядей не возят и не возили. Рокоссовский двух возил все время. Жуков тоже свою стерву возил и даже в мирное время. Этого ни один американский и английский генерал себе не позволяли, правда, подозревали, что у Эйзенхауэра была, но это исключение.

Итак, остались мы с ним вдвоем, и он сказал: «Давай выпьем. Ты и я воюем давно. Мы не идиоты. Я пью за нашу последнюю атаку с открытыми люками».

Понимаете, когда полный генерал такое говорит майору. Правда, мы знали друг друга с 39-го. В батальоне всего 16 офицеров, 4 командира роты. Мы с ним в Польше и во Франции были. Верил он мне. Конечно, верил, поэтому и сказал про последнюю атаку.

Выпили. «Желаю тебе всего наилучшего…»

Я прекрасно понимал, что он хотел сказать: война проиграна.

А.Ш. Вы участвовали в этом наступлении?