Из НКВД в СС и обратно. Из рассказов штурмбаннфюрера

А.П. Я не такой дурак, чтобы атаковать с открытыми люками. Хватит, что во Франции чуть не сдох, когда во время атаки сорвало крышу с башни, а меня так контузило, что выше этого (показывает) я и сейчас руки не поднимаю. Я предусмотрительно был назначен, вернее Дитрих меня спросил: «Кем хочешь быть?» Я говорю: «командиром разведбатальона». И в первой же разведке, взяв взвод танков, я вместе со своей машиной «по ошибке» заехал к американцам, попали в яму. Постреляли для вида, а потом 4 человека экипажа и 5-й — помощник начальника штаба батальона предпочли все же, несмотря на эсэсовскую форму, поднять руки и сдаться вместе с бронемашиной.

Кстати, а вам известно, что генерал фон Штауффенберг, однофамилец графа, но не родственник, сделал под Смоленском?

Справка.

Граф Клаус Шенк фон Штауффенберг (1907–1944), полковник генштаба германской армии, исполнитель взрыва в ставке Гитлера 20 июля 1944 г., один из руководителей заговора против Гитлера.

Когда дважды его дивизия была отброшена, он в третью атаку повел танки сам. Каким образом? Разделся до трусов — лето жаркое, генеральская фуражка на голове, на шее рыцарский крест, постелил на лобовик танка коврик, сел на него, в одной руке бутылка коньяка, в другой бокал… И вот так под снаряды, в открытую, в трусах повел за собой свою дивизию. Остался цел и позиции русских прорвал. Немцы есть немцы.

Комментарий 1.

Автор не нашел никаких сведений о подобном факте. Подобная история, по мнению автора, маловероятна, однако оставим ее на совести рассказчика. Война и героическое поведение всегда служат источником возникновения различных мифов. Причем с обеих противоборствующих сторон.

А Дитрих, у него настолько все накипело, он понимал. И, встретив одного из тех, кто с ним начинал, и уцелел, понимая, что он не скурвится, вырвалось у него это: «последняя атака с открытыми люками…

Это об очень многом говорит. Как у нас принято: «Ох, немцы были дураки: до конца дрались!» Нет, знали, что конец, но дрались. Немцев заставляло драться в 45-м то, что русские пришли в Берлин, и то, что в 41-м немцы были под Москвой.

Дитрих был умный и очень неплохой мужик с моей точки зрения.

А.Ш. Однако мы знаем, что эсэсовские части делали не только в бою.

А.П. Этот танковый батальон, развернутый в полк, бригаду, дивизию, а затем в танковую армию — вообще танкисты, карательными операциями не занимались. Им негде было заниматься и незачем, они не для этого создавались.

А.Ш. А поведение по отношению к захваченным пленным?

А.П. К пленным те СС, которые воевали на фронте, относились не так как те эсэсовцы, которые были в карательных частях и дрались с партизанами, или служили в концлагерях.

А.Ш. То есть вы считаете, что Ваффен СС (части СС, сражавшиеся на фронте А.Ш.), которые принимали участие в боях, если не по-рыцарски, то, по крайней мере, относились…

А.П. Наполовину по-человечески, даже на три четверти, потому что сами понюхали войну. И, конечно, тыловая часть СС, да еще и с полицейским батальоном в придачу, прибывшая из тыла долбать партизан, эти относились по-другому. Ваффен СС — это покрывшие себя славой боевые части, а охранные — «мертвая голова» и каратели — части, покрывшие себя позором и бесславием.

А.Ш. Однако известно много фактов, когда именно на передовой захваченных пленных зверски пытают, убивают…

А.П. На передовой это могло происходить, когда пленные попадали в лапы охранных частей. Я очень сомневаюсь, чтобы солдаты, понюхавшие порох, так поступали, хотя исключение есть везде. Но в основной массе тот, кто сам пробовал запах крови, лучше себя ведет, чем тот, который, мягко говоря, прибыл с криком: «Хайль Гитлер!» — наводить «новый порядок».

И еще хочу обратить внимание на то, что другая психология была у немецкого солдата и офицера, чем у русских.

Вот, ваш земляк, фамилию забыл, (моими земляками А.П. называет евреев. — А.Ш.) написал гениальную вещь, которая соответствует правде: