Из поколения в поколение. Как остановить негативное влияние прошлого и найти в семейной истории опору и ресурс

Дедушка и бабушка Ирины жили в деревне. Брак их совершился по сватовству, и супруги толком не успели узнать друг друга. Они поженились в 1941 году, а через несколько месяцев началась война, и Игнат ушел на фронт, оставив беременную Анфису. Свою дочь, Елену, он так и не увидел, поскольку погиб в 1943 году. Бабушка замуж больше не вышла, прожила долгую и полную трудностей и тяжелой физической работы жизнь. Она вырастила дочь, которая после окончания школы переехала в Москву и поступила в институт.

Елена, оставив мать в деревне, практически прекратила с ней отношения. Институт она так и не закончила, поскольку встретила Бориса, вышла за него замуж и родила Ирину. Совмещать уход за младенцем и учебу было трудно. Про Бориса и его роман с Еленой ничего не известно: они развелись, когда Ирине было около трех лет. Отца Ирина не помнит, отношения с ним не поддерживает, а Елена никогда не рассказывала дочери о нем. Фактически здесь наблюдается эмоциональный разрыв, как и между Еленой и ее матерью. Свою бабушку Ирина не помнит, не знает, и здесь тоже имеется эмоциональный разрыв.

Достаточно быстро Елена пристрастилась к алкоголю. В дальнейшем у нее было несколько внебрачных связей, но все «отчимы» Ирины пили. Картины детства, которые рисует женщина, — непрерывные попойки, дебоши, драки с привлечением милиции. Мать и очередной отчим били Ирину. Поэтому воспоминания о детстве переполнены тревогой и болью. Практически с четырнадцати лет Ирина непрерывно работала, параллельно училась в медицинском училище, а затем в медицинском институте. В девятнадцать она встретила Сергея, с которым вместе училась. Роман был коротким и страстным, и она очень быстро перебралась жить к нему. «Как я сейчас понимаю, мне просто очень хотелось уйти от матери», — говорит Ирина. Но брак оказался коротким и распался из-за алкоголизма Сергея. «Как будто я опять нашла то, от чего убегала. Когда я поняла это, то пришла в ужас».

Взаимодействие между супругами, способствующее развитию симптома

Эмоциональный процесс в нуклеарной семье

На первом этапе терапии нам важно было выявить взаимодействие между супругами, способствующее развитию симптома. Изначально отношения Ирины и Платона строились в стрессовой ситуации, когда тревога, связанная с болезнью и смертью бабушки, была повышена. И уже на примере их романа мы видим, что ведущим эмоциональным процессом в этой паре стало дистанцирование. Чтобы избежать тяжелых болезненных чувств от утраты близкого человека, Платон прибег к реактивному роману, который откладывает и маскирует его траурную реакцию. В результате процесс горевания не прожит. А для Ирины это способ справиться с тревогой и напряженностью, связанной с неудачным браком, и дистанцироваться от второго мужа. Тревога высока, и супруги создают очень слитные отношения. И если бы они помогли обоим справиться с гореванием, то это был бы весьма функциональный вариант: партнеры бы делились чувствами, становились все ближе, так родились бы близость, теплота, привязанность, доверие, любовь. Но ни Ирина, ни Платон не имели опыта близких отношений в детстве. Более того, это многопоколенная история. Близость ассоциируется скорее с холодом, отчуждением, отвержением. «Расскажи мне, как тебя любили в детстве, и я расскажу тебе, как будут складываться твои любовные отношения». Поэтому Ирина и Платон (естественно, неосознанно) маскируют страх близости страстной влюбленностью, которая их охватила и не дала прожить горе.

Само слияние (в отличие от совместности) порождает тревогу. В дальнейшем супруги пытались справиться с возрастающей тревогой, дистанцируясь и активизируя треугольники: «муж — жена — друзья», «муж — жена — любовницы». Каждый считал себя ответственным за семейное благополучие и старался по-своему способствовать ему. Платон развил гиперфункциональное поведение, которое воспринималось Ириной как давящее и доминантное. Но она старалась подстраиваться ради семейного благополучия, становясь в некоторых областях гипофункциональной. Она интерпретировала поведение мужа как «желание ее улучшить», а следовательно, констатировала свою «недостаточность» для него, приходя в отчаянье и уныние. Тревога жены возрастала, а наиболее привычный способ справиться с ней — эмоциональное дистанцирование — привел к тому, что депрессивное состояние охватило все области ее жизни, кроме работы, где она чувствовала свою компетентность. Но и для Платона его гиперфункционирование было чрезмерным, и он недоумевал, почему столь функциональная раньше Ирина стала пассивной и неэнергичной. Он интерпретировал это как потерю ею интереса к нему и семейной жизни с ним. Он обвинял себя в неспособности поддерживать эмоциональный контакт с женой и начал чувствовать, что он «не такой муж», какого она хотела. Тревога нарастала, но его ведущий эмоциональный процесс — дистанцирование — не позволял проговорить все наболевшие темы. Платон отвлекся, ушел в виртуальный мир. В свою очередь, чувствуя свою компетентность лишь в профессии, Ирина прибегала к дистанцированию, пропадая на работе. Процесс становился все интенсивнее, активизируя треугольник «муж — жена — любовницы».

Определение дистанции и взаимодействия в браке

Супруги прибегают к дистанцированию и в форме физического бегства — задержки на работе, любовницы, — и достигаемому путем внутренних операций (депрессия жены). Эмоциональная дистанция почти всегда остается компонентом эмоционального процесса в браке. Тревога высока, и дистанцирование представляет собой инстинктивное бегство в ответ на интенсивную эмоциональность.

Способность открыто говорить о личных эмоциональных проблемах

Оценивая супружеские отношения, мы видим: тревога в паре настолько высока, что дистанцирование как способ справиться с ней затронула способность открыто говорить о личных проблемах. Затем она достигла критической величины, и, поскольку совместность и брак были почти утрачены, супруги решили поговорить друг с другом о пугающей их разрозненности. Однако друг друга они так и не услышали.

Вопрос психолога: Вас обоих так беспокоила создавшаяся ситуация, почему вы не поговорили друг с другом о ней?

Ответ пары: Мы об этом не разговаривали, так как боялись обидеть друг друга.

Вопрос психолога: Как часто вы вдвоем обсуждаете что-то личное? Кто обычно затевает обсуждение?

Ответ пары: Раньше мы много говорили друг с другом. Ночи напролет не могли наговориться. И про бабушкину смерть, и про развод Ирины, про все, что нас беспокоило…

Вопрос психолога: Есть ли проблемы, о которых вы друг с другом не говорите? Каковы они?

Ответ Ирины: Я все время боялась, что не так интересна для Платона: не такая красивая, не такая молодая, и одеваюсь не так, и в компании не такая общительная. Я очень боялась, что он разочаруется во мне…

Ответ Платона: Я очень боялся, что я не такой муж, какого она хотела, чувствовал, что не даю ей что-то очень важное.

Осведомленность о мыслях и чувствах

Высокая тревога и дистанцирование привели к тому, что супруги скорее проецировали друг на друга собственные страхи и ожидания, почерпнутые из родительских семей, чем действительно понимали, что думает и чувствует партнер. Они приписывали наблюдаемым действиям другого свой смысл. При этом мы понимаем, что контекст происходил из их семейных историй.

Количество часов в неделю, проводимых совместно

Напряженность в паре настолько возросла, что супругам было трудно найти время, чтобы побыть вместе. Более того, когда оно находилось, жена впадала в депрессию, и это затрудняло контакт. Платон приписывал состояние Ирины своим «несовершенствам» и все больше убеждался, что он «не способен сделать любимую женщину счастливой», а следовательно, чем-то «плох для любимой». Ирина же, видя отстранение мужа, приписывала ему «нежелание общаться с ней», «потерю интереса к ней, так как она недостаточно хороша». В любом случае возник дисбаланс сил совместности и индивидуальности.

Удовлетворенность сексуальной жизнью

В начале романа сексуальная жизнь Платона и Ирины была очень бурной. Однако это скорее свидетельствует о «бегстве от интенсивной тревоги», связанной со стрессовой ситуацией, которая была обусловлена болезнью бабушки и разводом Ирины. Пара демонстрировала высокий уровень слияния. Дальнейшая семейная жизнь и фантазии о мыслях и чувствах партнера, приписывание неприятия привели в конце концов к дистанцированию и в сексуальных отношениях. Ирина считала, что она «недостаточно молода и красива», а Платон — будто он «делает что-то не так». Это, в свою очередь, повлияло и на их влечение друг к другу.

Влияние отношений с родительскими семьями

Ирина и Платон, безусловно, не осознавали степени влияния на них семейных историй. Пытаясь построить себя и свою независимую жизнь, они покинули родительские семьи с определенным уровнем неразрешенных эмоциональных связей, разрывов и недифференцированности. Они, по-видимому, справлялись с этим путем обесценивания важности старых взаимоотношений в их жизнях, поскольку находили дополнение друг в друге. Ненадежное соглашение, которое легко нарушить, поскольку оно не базировалось на отношениях с прошлым и было построено на ложном восприятии себя и партнера. То, что казалось комфортной близостью во время ухаживания, изменилось после свадьбы. Зависимость друг от друга стала некомфортной и вызывала тревогу, поскольку они давили друг на друга, чтобы партнер вел себя определенным образом. По словам Мюррея Боуэна, порой супруги настолько стараются улучшить себя ради партнера, что перестают за себя отвечать.

Кроме того, ни у одного из супругов нет приемлемой модели благополучного существования, когда пара живет вместе в уважении, принятии, любви и взаимопонимании.

Браки бабушки и мамы Ирины (рис. 11) были краткими, а жизнь — тяжелой. Ни мать, ни сама Ирина не имели возможности наблюдать, как мирно и счастливо живут муж и жена. Зато обе унаследовали убеждение, что «в жизни надо надеяться только на себя, ведь мужчины — ненадежны, преходящи».