Нет, нельзя остановиться.Слышишь, как бьется сердце —Вспугнутая птица?Твой голос — тревожный, ты не можешь убаюкивать, ты должен пророчествовать,Когда ты говоришь, мне кажется, что я одна в поле, темной ночью.Даже имя твое такое громкое —«Хорхэ Гонгора».С тобой нельзя быть, жить,Ты можешь только унести, замести, убить. Ты хочешь меня убить? Или сама умереть? Нет, теперь на руке моей цепь.Я буду до конца с тобой, не живой, не собой —рабой.Как странно — мы вместе…Мне вспомнилась старая песня… Позади, впереди дорога.Погоди, погоди немного.Я бедна, и темна, и убога.Но тебе я дана от бога.Мы с тобой вдвоем, любимый,А потом мы пройдем, и мимо…Ты со мной побудь, дай руку.А потом тот же путь и разлука.Уж меня никогда не встретить.Унесет, и куда, этот ветер.Позади, впереди дорога.Погоди, погоди немного. Какой покой! Время стоит. Я стою.Родная! Люблю! Люблю!Не помню, не знаю! (Закрывает глаза, блаженно улыбается.)
Как ты странно улыбаешься… Ведь ты прежде никогда не улыбалась?..Я эту улыбку видел когда-то…Но где?.. Да, в ту ночь… после трибунала…У тебя улыбка твоего брата!.. Во время последних слов Альда порывисто встает, вынимает спрятанный револьвер.
Что с тобой?Обожди! Стой! Альда стреляет. Промахнулась. Убегает.
Выстрел!Заговор! Покушенье! Роялисты!Гонгора, что с вами? Невредимы.Мимо! Держите ее! Держите роялистку! Но ведь это ж она выстрелила? Она верила, что так надо. Вы больны?.. Не вы ли мне приказали карать их, не зная пощады? Нет, не она, кто-то третий… Она сама не знала. Вы бредите, Хорхэ? Кто третий? Не знаю… Может быть, ветер…И как ни сильна любовь,Ее сильней судьба слепая.Педро, над нами ветер и ночь.Что мы можем? И что мы знаем?.. Зал суда. В глубине большие, с полу, окна на площадь
Вечер. За сценой рев толпы.
Что это за шум под окнами?Нам мешают работать. Верно, торговки из-за места дерутсяИли поймали вора.Народу на площади тьма-тьмущая,Ведь нынче праздник Всех Мертвых. Нет, это граждане ждут,Чем кончится суд. О, в таком случае окна настежь раскройте!Они нам напомнят о нашем долге перед павшими героями. Окна раскрывают. Доносятся голоса:
«Смерть! Смерть роялистке!