Избранное: Динамика культуры

По поводу этого последнего весьма полезно помнить, что средний религиозно настроенный иудей или магометанин воспринимает необрезанного мужчину как нечистое животное. Существуют также данные о христианских сектах, которые, подобно русским скопцам, практикуют нанесение своим членам ужасных увечий, – и эта практика глубоко внедрена в их догматическую идеологию. Опять-таки, в истории цивилизованной Европы много было сражений и много людей погибли или были пригвождены к столбу и преданы сожжению из-за исполнения или неисполнения обряда полного погружения в воду при крещении – ритуала, противоречащего гигиене и очевидно не имеющего принципиального значения. При изучении так называемых диких, или варварских, обычаев язычников важно сохранять в себе ту же самую терпимость и то же самое сочувствие, к которым мы апеллируем при исследовании наших собственных традиций или обычаев наших предков. Дело здесь, однако, в том, что в данном институте на самом деле имеет значение именно его жизнестойкость и действенность, то есть сохранение его значимости для сегодняшнего дня, а не сам этот институт на любой из его прошлых стадий, сколь бы блестящую и полную его реконструкцию мы ни были бы способны дать.

Таким образом, в обрядах инициации важна именно их образовательная и интегративная ценность. Что касается почитания предков, нам пришлось бы изучать этот феномен, основываясь на нескольких социологических основаниях, – на организации семьи, отцовства и материнства, наследования. Здесь вдумчивый миссионер вновь попытается понять ценность жизнестойкости верования и рассмотрит в подлинно христианском духе, нельзя ли попытаться это верование, основанное на глубочайших человеческих привязанностях и соотнесенное с наиболее важным институтом – институтом семьи, – скорее внедрить, нежели разрушить. Когда же имеешь дело с колдовством, важна культурная реальность этого верования, единственное из всех, которое нам все же удалось загнать в подполье.

Стало быть, вопросы современных функций института, его жизнеспособности и приспособляемости, – а не формы и атрибутов прошлого, – это то, что важно для исследователя культурного изменения в его теоретических и практических аспектах.

Во всем сказанном мы, между прочим, подразумеваем, что африканский институт обязан своей силой не только закоснелой привязанности неким определенным характерным элементам. Его новое возрождение к жизни часто обусловлено тем, что он смог приспособиться к новым условиям. Вождь, принимающий христианство, становится для своих соплеменников религиозным лидером в новом обличии, но, самое главное, он обретает поддержку могущественной части европейского сообщества. Институт власти вождя, признаваемый колониальной администрацией как феномен косвенного управления, обрел новую силу, не связанную с племенным прошлым. Запоздалое признание, что выкуп за невесту совместим с христианской этикой и европейской приверженностью закону, в среде южных банту привело к новому расцвету этого обычая, сделав его важным фактором национальной интеграции.

Вообще говоря, внимательный читатель обязательно заметит в нашем анализе условий жизнестойкости африканских институтов то, что в таких выражениях, как «загнано в подполье», «адаптировалось» или «подавлено», постоянно подразумевается отсылка к европейским воздействиям на туземную культуру. Потому что именно европейское влияние, осуществляемое через введение новых технологий, формирование новых интересов, так же как и внедрение новых материальных изобретений, подтолкнуло африканцев отказаться от некоторых вещей.

Во всех тех случаях, где дальнейшее существование африканских институтов дозволяется, или даже таковое поощряется, обязательно присутствуют факторы, выступающие в качестве традиционных источников жизнестойкости и силы туземной культуры. Они составляют реальную основу устойчивости обычая, законодательного принципа или типа социальной организации, хотя и не являются единственным фактором, определяющим возможные пути развития в будущем. В некоторых районах вождь все еще удерживает за собой невероятно престижную позицию, выступая в качестве дарителя дождя или обеспечивая плодородие земли, животных или людей – членов племени; его роль как отправителя культа предков для общины в целом – это комбинация всех названных функций с его новым статусом, с признанием его частью европейского административного механизма, который в рамках института косвенного управления предоставляет власти вождя надежную гарантию силы и стабильности. Когда, в каком-либо другом районе, вождь становится христианином, он может лишиться права применять издревле вверенные ему религиозные санкции, но он все равно остается законным преемником власти, занимая свое место в длинной родословной правителей; для туземцев он все еще служит олицетворением самого принципа власти.