Избранные произведения

и Тексты Я кончил бы свой век, как требуют законы, И смог бы я предстать пред ликом Персефоны, Не ощутив тоски на жизненном пути, Какую вот теперь я чувствую в груди. Так Ниобея-мать, увидя мертвым тело Ребенка своего, сама окаменела. ТРЕН V Всё в небо тянется под деревом олива Вослед за матерью из-под земли стыдливо, Еще без веточек и листьев восходя Лишь тонкой порослью, как слабое дитя; А срежет вдруг ее садовник торопливый, Смешав с терновником и с буйною крапивой, Увянет тотчас же и потерявши силу, У материнских ног найдет себе могилу: Так вот и у тебя, о дочь, судьба такая. Ты, у родителей живя и вырастая, Едва успев расцвесть, дыханьем смерти злой Овеянная вся, у ног передо мной Упала мертвая. Зачем.же, Персефона, Ты поступила так жестоко, беззаконно. ТРЕН VI О Сафо польская,3 певунья дорогая, Тебе в приданое не только часть земная, Но лютня звонкая должна бы перейти! Ведь ты надежды луч зажгла в моей груди, Слагая песенки и рта не закрывая, Ты пела целый день, забот совсем не зная, Как крошка-соловей в кустарнике зеленом В тиши поет всю ночь над миром усыпленным. Но рано замер звук, и жизнь твою губя,

Трены 73 Певунья нежная, вспугнула смерть тебя! Ты не насытила моих ушей словами, И вот за малость ту теперь плачу слезами. Нет! уходя от нас, ты петь не перестала, И мать поцеловав, ей жалобно шептала: «Уж я не помогу тебе в труде твоем, «О мать, за этот стол не сядем мы вдвоем, «Тебе отдам ключи, а мне уж ехать надо, «Покинуть отчий дом, где жизнь была отрадой.. .» Так голос твой — и то, что в этот скорбный час Припомнить не могу, — звучал в последний раз. Внимала мать словам, — но в ней такая сила, Что даже эта скорбь ей грудь не надломила. ТРЕН VII Одежда скромная, что матерью хранима, От дочери любимой. К чему мой скорбный взор ты тянешь за собой И давишь грудь тоской? Уж тельце хрупкое не обовьет одежда — И больше нет надежды! .. Железный, крепкий сон замкнул ее в объятья. К чему теперь ей платья И ленты с пояском, как будто для игры, Бесплодные дары? О разве знала мать, что будет день: положит Тебя на смерти ложе? Приданое тебе такое сможет дать, О разве знала мать? Дала рубашечку и платьице из ткани; Отец в пылу страданий Комок земли вложил. Увы, наряд и ты Как в ларчик заперты.

14 Тексты ТРЕН VIII Уршуля милая, я одинок отныне, С тех пор как ты ушла, и дом мой стал пустыней, Нас много, кажется, а пустота кругом, Твоя душа ушла — и замолчал наш дом. Ведь пела ты за всех и громче всех болтала, Все в доме уголки со смехом обегала, Ты словом огорчить остерегалась мать, И тяжкой думою мой разум утруждать. Ты обнимала мать или отца так нежно, Твой звонкий смех звучал в их сердце безмятежно. Но он замолк, и дом остался сиротой; Кто позабавит нас, развеселит игрой? Из каждого угла глядит печаль немая И тщетно сердце ждет, надежду призывая. ТРЕН IX О мудрость! Я тебя за дорогую цену Купил бы, если б мог. Ведь грусть, любовь, измену — Все горести людей искоренить ты в силах, И даже в ангелов людей бы превратила, Которые вдали от горя и печали, Ни бедствий жизненных, ни страхов бы не знали. Считаешь ты за вздор плоды людских деяний; Одну и ту же мысль — в дни счастья, дни страданий — Всегда таишь в себе: нет страха смерти даже, И стойко ты стоишь, как часовой на страже. Богата в мире ты не золотом, не родом, Но полнотой судьбы и тем, что нам природой Дано для всех; ведь ты неотвратимым оком Заметишь бедняка под золотою крышей; Тем не завидуешь, кто осчастливлен роком, Когда простой бедняк твои веленья слышит. Но как несчастлив я! Путь тернием уложен.

Трены 15 А сколько лет я ждал узреть твои пороги; С последних ступеней — увы!—теперь я сброшен, И вот среди людей я как один из многих. ТРЕН X Куда же делась ты, Уршуля — дочь моя? В какие дальние отправилась края? Царишь ли в вышине над всеми небесами И к сонму ангелов причислена над нами? Иль в светлый рай взята? Иль как счастливый сон Живешь на островах? Или тебя Харон Везет по озеру, и там водой забвенья Поит, что ты глуха к отцовским огорченьям? Иль тело сбросивши, забыв и мысль свою, Ты уподобилась живому соловью? 4 Или в чистилище пятно смываешь с тела, Какое, может быть, на плоти уцелело? 5 Иль в прежний мир ушла, в неведомую даль? 6 Ужели родилась ты на мою печаль? — Но где бы ни была, ты сжалься надо мною! А если вновь предстать не можешь ты земною, Тогда утешь меня, явись перед отцом Хоть призрачной мечтой, хоть тенью, или сном! ТРЕН XI Да! «Добродетель — вздор» — сказал сраженный Брут; И люди многие смысл этих слов поймут. Ведь разве нас спасет и набожное слово? И разве доброта нас охранит от злого? Смешает скрытый враг деяния людские, И не посмотрит он, где добрые, где злые; Настигнет каждого дыханием своим, Виновен ты иль нет, — всё рок неотвратим.