Избранные произведения

Поэмы 179 Высоких замков ряд, богатство городов, Мосты надежные, валы вдоль берегов. Все это не создашь, коль денег маловато. Так значит, жили там хозяева богато. И что ж, тех богачей побил бедняк-поляк,4 Затем что рыцарства дух в Польше не иссяк. А вы, вы шляхтичи, чем помогли вы краю? О временах былых уж я не вспоминаю. Татары грабили вас много лет подряд, И в Турцию рабом шел ваш же кровный брат. Какой-то господарь сомнительной породы — Два раза повергал вас в сущие невзгоды.5 Взял Полоцк приступом московский царь6 и шлет Вам письма, что себе он Галич заберет По праву давнему.7 Я был бы вместе с вами, Но не считается он с вашими правами. Еще что вспомнить? Швед нагнал на вас испуг, Лифляндию у вас забрал чуть не из рук.8 Когда б не Висла, как от брауншвейгцев скрыться? 9 Поморью ведь пришлось их силе покориться. Вот ваших плод богатств! Вот ваших дел итог С тех пор, как на соху сменили вы клинок! Но, братья, это лишь начало. Очень скоро Побольше испытать придется вам позора, Коль маску с вас сорвут, и каждый здесь поймет, Что позабыл поляк про доблестный свой род. Нет оправданья в том, что Турция спокойна, — То хитрость, может быть, готовящая войны. Когда на море гладь и ветра вовсе нет, То, значит, натворит оно немало бед. Не знаю, можно ли вам немцев счесть друзьями И что за обиход сложился между вами, Но, что они следят за Польшей, вижу сам, И цель у них одна — подкрасться ближе к нам. 12*

180 Тексты Что ж, выдирайте пни, судов постройте больше, По Висле на плотах гоните лес из Польши, На уголь жгите бор, топор пускайте в ход, Все говорят: «поляк» от «поля» род ведет. Я буду рад, когда придется вам спасаться — Вы, вижу по всему, не станете сражаться. У вас ни конницы нет, ни надежных лат, А биться никому нельзя ведь наугад. Богатство может вас обречь жестокой муке. Зачем забыли вы о рыцарской науке? Поместья ваши все зависят от нее И не они одни—а вольность, бытие. Пусть долг по-своему здесь каждый понимает, Пусть пишет хорошо и складно речь слагает, Поможет ли тот ум, что взят с чужих страниц, Коль нет у вас солдат надежных вдоль границ? Чем больше золотом соседям вы грозите, Тем их скорей сюда невольно приманите. Но я и тех богатств не вижу среди вас. Я б рад был, если б вы одумались сейчас. Но вижу до сих пор немало богатеев, .Что дедово добро спускают у евреев. А это ведь нужда, коЛь недочет во всем. Тем более нужда, что покидаешь дом. Хоть вы хозяева, а все же, между нами, Давно мне кажетесь простыми бедняками. И роскошь вам вредна. Она, что ей ни дашь, Как море, поглотить достаток хочет наш. К ней в пасть провалятся — могу сказать заране — Не только поле, сад, но с ними и крестьяне. Такой уж это гость! Дай волю — в свой черед Он даже самого хозяина пожрет. Поставишь сотню блюд — сосед поставит втрое,

Поэмы 787 Ты напоишь его, а он — тебя с слугою. Ты в рысьей шубе, он — в собольей. Шапку шей Хоть золотом, а он одет еще пышней. Кафтан его других просторней и богаче, Сто злотых стоит он, никак нельзя иначе. А коль оденется порою, как гусар, То мех воротника на нем горит, как жар. «Мосьпане» 10 позабудь сказать ему в гостях ты — Обидится. Знать, ты из рода глупой шляхты. Всё в карты проиграв, пан глазом не моргнет И, выходя, слуге последний грош швырнет. Льстецы — вот двор его, совет — плуты да воры. К чему правратники? На страже — кредиторы. И этот человек от вас не ждет услуг. Он разоряет вас и обращает в слуг. Куда достойней жить умели предки ваши. Их бедность пышности подобной много краше. Кто б замок уступил? Построить мог бы храм? Кто б город королю без денег отдал сам? А в прошлые века такие люди были,11 Что благу общему себе в ущерб служили. Теперь же короля любой введет в обман. Так что же для него какой-то ксендз-плебан.12 Нет у ксендза вина в его старинной чаше, Он не получит шерсть по прежней мере нашей. «Папист он!» — «Почему?» — «Таков уж вывод твой». А мне подумалось: мои рога виной.13 Но мне не хочется спор начинать о вере, Признаться, в сих делах профан я в полной мере. Коль не согласен ты, в Тридент 14 направь свой путь. Там красноречием легко тебе блеснуть, Нет, не того привык я звать христианином, Кто, спором увлечен, к речам пристрастен длинным. Приятнее мне тот, кто волю бога чтит И в словопрениях совсем не знаменит.