Избранные произведения в одном томе

— Вряд ли она набралась здесь, — сказал мистер Коэн. — Я дал ей сегодня только одного «Александра», а эта леди выглядит вполне прилично. Но Гавагану все это не понравится; такие вещи вредят торговле.

Он решительно и мрачно обошел вокруг стойки и опустил обе руки на стол плакальщицы.

— Прошу прощения, мадам… — начал бармен.

Сидя вполоборота к нему, она сунула руку в сумочку в поисках носового платка. И тут Китинг воскликнул: «Да это же Дотти Эйхман!» — и тотчас бросился к рыдающей леди.

— Лучше не надо, — пробормотал мистер Виллисон. — Женщины плачут, потому им это нравится, и вы не услышите от них «спасибо», если испортите им одно из самых дивных удовольствий в жизни.

— О, идите сюда и познакомьтесь с ней, — сказал Китинг. — Она очень милая; может, мы сможем сделать так, чтобы она не плакала.

Дотти Эйхман изо всех сил старалась сдержаться. Она была брюнеткой, притом довольно милой. Китинг сказал:

— Привет, Дотти. Разреши представить тебе мистера Виллисона?

— Как поживаете? — Она протянула новому знакомому тонкую ручку. — Разве вы не присядете?

— Ты уверена, что не хочешь… — начал Китинг.

— О, я вела себя так глупо. Мне станет гораздо лучше, если я смогу с кем-нибудь поговорить обо всем. Пусть мистер Коэн принесет вам выпить, а я возьму еще порцию «Александра».

Китинг и Виллисон приняли приглашение. Первый спросил:

— В чем дело, Дотти? Поссорилась с родственниками мужа?

— Нет, с Томом. — Она слабо улыбнулась Виллисону. — С моим мужем.

— Мы с Дотти всегда выручаем друг друга из беды, — сказал Китинг. — Она была в Марибе, в Австралии, когда я служил адъютантом на военной базе, и мы пообещали, что будем защищать друг друга. Каждый раз, когда кто-то из парней-летчиков начинал к ней подлетать — мы сообщали, что помолвлены. И каждый раз, когда кто-нибудь из стюардесс начинал поглядывать в мою сторону — мы снова говорили, что помолвлены. Увы, я так и не смог убедить ее сделать это на самом деле.

— Тебе следовало бы радоваться, что так вышло, — сказала Дотти. — Словно проклятие какое-то. — Она сделала глоток.

— О чем идет речь, простите за назойливость? — поинтересовался Виллисон.

— О том, что со мной случилось. — Она заговорила с Китингом. — Помнишь тот случай, когда нашли полковника?

— Того, со странной фамилией — Поселтвейт, или Тромортон, или вроде того?

— Правильно, — сказала Дотти. — Я все обдумала; мне кажется, именно тогда все это и началось. Нет, подождите, началось не тогда. Начинать надо с моего рождения; мои родители хотели мальчика, так что они выразили свое разочарование, пытаясь воспитывать меня как мальчика. Они никогда не учили меня готовить, шить или делать то, что обычно делают девочки; и когда настало время поступать в институт, они захотели, чтобы я выбрала инженерную специальность. Но у меня просто не было способностей: я не могла запомнить формулы и не слишком хорошо разбиралась в математике. Мне нравилось только одно — переделывать механизмы; в итоге я ушла из института и изучала механику в мастерской. В общем, я снова занималась тем, чем обычно занимаются мужчины.

Китинг прервал ее:

— Дотти была очень способной. Она получила звание капитана, а у нас в Марибе руководила техническим подразделением.

— Ну, как-то так… — согласилась Дотти. — Понимаете? Я готова была служить в армии, и все ко мне очень хорошо относились, хотя я оставалась единственной женщиной в мужском подразделении. А потом однажды вечером привели этого полковника.

— Я теперь вспомнил, — сказал Китинг. — Его фамилия была Пендерматтер.

— Да, именно так, — подтвердила Дотти. Она обернулась к Виллисону: — Не знаю, понимаете ли вы, как обстояли дела в Австралии. Иногда самолеты сбивали в пустыне, и если летчики не могли вернуться в цивилизованные места, то довольно быстро погибали. Даже тогда, когда все обстоятельства складывались в их пользу, — они не могли отыскать воду. И вот американцы и австралийское правительство наконец договорились с бушменами, что за каждого летчика, которого доставят живым, будет выдаваться награда. То же касалось и японцев; а за наших людей награда выдавалась соответственно званию спасенного. Награда, которая больше всего нравилась бушменам, — значок в форме подсолнуха с надписью «Голосуйте за Лэндона». Такую награду давали за спасение майора.

Китинг снова вмешался:

— У нас кончились эти значки, и начальству пришлось заказать еще. Подрядчики, должно быть, подумали, что мы с ума сошли.

* * *

(Дотти допила свою порцию «Александра».) Эти бушмены — примитивные существа, но они очень сообразительны. Они умеют считать только до семи, но они очень скоро научились различать знаки отличия; и если кто-то пытался их надуть, всучив значок Рузвельта или медаль Св. Христофора, они начинали вопить и угрожать, что больше никого не приведут, так что нам приходилось расплачиваться с ними так, как они требовали. И вот один из них привел полковника… как его?… Пендерматтера. Он направлялся на какое-то гражданское мероприятие в Аделаиду и надел свою лучшую парадную униформу со всеми знаками отличия — он напоминал рождественскую елку с зажженными огнями.