Избранные сочинения

Ф<едора> в судорогах от радости и ломанье престрашное. Тут-то бы уж ловко было подтянуть тебе! Уж как басовито раздалися: «Ох сени мои, сени...», под которые сестры мои, как вдохновенные, плясали; эдаких мастериц и между мастеров нету. Я пьян еще и теперь от торжества своего и желал бы разделить с тобою те несравненные впечатления, которые все виденное и слышанное, мною глубоко в сердце моем начертало; но на письме выходит что-то не то. Ф<едор> же торопится ехать, и потому я пишу presto [1].

Песни и пляски, и пляска под песни, и все братское развеселило нас так, что любо стало: да вдруг мы и заплакали... Чтобы однообразная радость наконец не наскучила, добрый дядя мой, как будто нарочно, выискал радость другого рода, радость, родственницу сердец чувствительных, подругу неразлучную нашей братьи гипохондриков. «Спойте-ка, дети, песню П<етра> С<еменовича>, твоего дедушки, а моего отца, — сказал он, оборотись ко мне, — которую сочинил он едучи, раненый, из персидского похода; не удалось ему пропеть ее дома». Ты слыхал, я чаю, и от меня о сем П<етре> С<еменовиче>, который был витязь здешних мест и гроза всего уезда; теперь узнаешь, что он был и стихотворец по-своему. Ты русские песни любишь: за это тебе спасибо. В них находим мы картины старых времен и, что еще больше, дух людей того века; и для того напишу тебе дедушкину песню всю, как братья мои, а его внучата пели ее.

Песня П<етра> С<еменовича> Л<ьвова>

Уж как пал туман на сине море,А злодей-тоска в ретиво сердце;Не сходить туману с синя моря,Уж не выйти кручине из сердца вон.Не звезда блестит далече во чистом поле,Курится огонечик малешенек;У огонечка разостлан шелковой ковер,На коврике лежит удал доброй молодец,Прижимает белым платом рану смертную,Унимает молодецкую кровь горячую.Подле молодца стоит тут его бодрой конь,И он бьет своим копытом в мать сыру землю,Будто слово хочет вымолвить хозяину:Ты вставай, вставай, удалой доброй молодец!Ты садися на меня, на своего слугу;Отвезу я добра молодца в свою сторону,К отцу, к матери родимой, к роду-племени,К малым детушкам, к молодой жене.Как воздохнет тут удалой доброй молодец;Подымалась у удалого его крепка грудь;Опустилися у молодца белы руки,Растворилась его рана смертоносная,Прошлась ручьем кипящим кровь горячая.Тут промолвил доброй молодец своему коню:Ох ты конь мой, конь, лошадь верная!Ты товарищ моей участи,Доброй пайщик службы царския!Ты скажи моей молодой вдове,Что женился я на другой жене;Что за ней я взял поле чистое,Нас сосватала сабля вострая,Положила спать калена стрела.

Под песенку-то как мой добрый дядя всплакнет!.. Мы, видя, что пятидесятилетний сын после полувека плачет об отце, всякий по-своему также всплакнули, позамолкли, да чуть было и не призадумались. Война оставила у нас рану глубокую в доме; дядя отпускал двух сынов своих; брат П<етр> женился да через три дня в поход пошел — все это вместе чуть-чуть было не кончило веселого дня горьким вечером, как вдруг к нам Морозов: «Поздравляю вас, баря, с миром! Майор проехал и досконально уверяет, что быть делу так».

Быть делу так, ребята! и опять за песни — давай плясать! и теперь все пляшем. Только правда ли это? Напиши, братец, так ли, полно? Если правда, то знаменит будет и для нас и для добрых поселян наших день освящения. Прости.

Быть делу так! Я распечатал письмо мое, чтобы только сказать тебе, что сейчас получил твою одну строчку: «Мир заключен 31 июля». Стоит она поэмы. Быть делу так!

14. Я. И. БУЛГАКОВУ{*}

12 декабря 1791 г. Петербург

Милостивый государь мой Яков Иванович!