Вот тебе, мой д<руг>, de la galimathia double [1]. Прочитай Да замарай, Чтобы тетехи не видали, Чтоб шелаганы не читали И чтоб меня не проклинали В соборе свах и кощунов. Дай мне пожить еще немного, Ведь всякому своя дорога, Чужой за тысячу рублёв Я перебить не соглашуся И для того-то не крушуся, Что право, не боюся И строгих и ревизских стай. Пожалуй, лай! Слуга ваш Николай И Львов Никольской Прошел уже, прошел путь скользкой,И минуло ему давно пятнадцать лет, Теперь он дряхл и сед,Отец пяти детей и диво-т, коль не дед! ШУТЛИВЫЕ СТИХОТВОРЕНИЯ{*}
ЕГО СИЯТЕЛЬСТВУ ГРАФУ АЛЕКСАНДРУ АНДР<ЕЕВИЧУ> БЕЗБОРОДКЕ
С тех пор парнасские уроды В пять пуд писать пустились оды Продажным и тупым пером, Как словом поразбогатели, А напроти́в, пооскудели Рассудком, вымыслом, умом. В старинны времена, бывало, В восторге оду пел певец, Восторгом украшал начало, Восторгом он венчал конец,На оду бы в пять пуд и духу недостало.Но оду в три строфы не так-то трудно спеть,Вот что и завлекло меня в дурацку сеть,О коей некогда мне толковал Рылеев,Когда он браковал ученье без затеев, Рассудку вопрекиУмно доказывал, что точно дураки И те, что книги сочиняют, И те, что их читают.Я с глупа умного совета не приял, Слеп будучи глазами,Я счел, что я Гомер, и оду написал, Чрез два, и в третий, и скачками; Сегодня диктовал стихами,А писарь чудну тварь сию образовал. ОДА ВО ВКУСЕ АРХИЛОКА НА 1795-Й ГОД, {*}
во время взятия Варшавы при письме посланная во дворец к графу Бе<збородко> и между городской и придворной обеднею, во время глазной моей болезни сочиненная
О если б долу возвратилсяСтяжавший вечности венецИ в славе сущим нам явилсяБессмертный, пламенный певец,Бренчавший во звончату лиру, Как он воспел бы мируВ торжественный сей новый годВ царях царицу несравненну,Россию в славе и блаженнуИ витязей славянских род. Катитесь счастливо, светила [1],Сказал бы северный Орфей,Судьба нас числить научилаПобедой царств теченье дней;Делами исполнять пространство,Блаженством измерять подданствоИ опытом стремленье сил.Слезой пиита орошенна,Смягчилась лира восхищенна,К царице глас он обратил. Владычеству ея морямиДа будет положен предел!Да будут ей часы годамиИ вечность веком славных дел! Мое отечество драгоеВосставит время золотое;Пиит бы здесь возвысил тон,Под кедром лавры зеленеют,Ахиллы новые в нем зреют,Пал Троев град! — но я не он. ВЗДОХ НАМЕСТНИЧЕСКОГО МУНДИРА {*}
Ф<ельд> М<аршала>, единого при дворе сущего, к едущим кавалерам 1799 сентяб<ря> 20-го в Гатчине