Избранные статьи; Черная Тетрадь; Материалы к биографии; История Кукунора Сумпы Кенпо

Время, пропуск, ожидание, пока кончится планерка. Конвоиры напоили крепким чаем с сахаром. Ну, дела! Беседа с начальником колонии А. Д. Кистеневым; любезен, предупредителен. Встретилась с Женей, подтвердившим подлинность своей подписи. Женя даже записал меня в свои родственники.

Потом один из офицеров провел меня на территорию зоны, чтобы я могла посмотреть дацан. На алтаре фото Бидии Дандаровича Дандарона в венце Калачакры, фото Лубсана Сандана с его учеником, прорисовки Тар, Жамсарана, Лхамо, Ваджрасаттвы. Чтение мантры Ваджрасаттвы вслух, так как зэк — хранитель и его прихожане разучивали эту мантру. Записи на бурятском. Стопка тибетских текстов, Жабдо [Прибежище], юролы [хвалы]. Они попросили меня проверить правильность записи текста мантры Ваджрасаттвы. Книги: три журнала "Гаруда", "Мысли буддиста" владивостокского издания, "Живая этика" и еще кое — какие журналы; "Священный

Байкал" с прежним Ринпоче на обложке. Им это надо. Буду помогать. Получила в подарок шкатулку, на наружной стороне крышки изображение Гаруды с обложки одноименного журнала В. Монтлевича, на внутренней — Будда вполне бурятского облика. Зэк — настоятель записал свою фамилию, отряд и фамилию того, кто мог быть при смерти Бидии Дандаровича.

Из двух фамилий выбираю первую; иду наугад. Три женщины безошибочно указали дорогу и через двадцать минут я беседовала с бывшим замполитом. Собрались, пошли искать могилу. По дороге сказал, что лет пять назад аларская бурятка из Петербурга искала с ним могилу. Не нашли. И мы, не меньше часа проходив, не нашли. Расцеловались на прощанье.

Пошла на вокзал с намерением уехать ближайшим поездом. Рано. Сейчас обеденное время, а поезд будет около часу ночи. Купила коробку китайской лапши, баночку пива, сто граммов конфет, сто граммов печенья. Залила лапшу кипятком в магазине (люди добрые) и пошла с обедом на окраину кладбища. Перед этим побеседовала в магазине с доброй, отзывчивой сельчанкой.

Приглядела могилу с красивой и располагающей оградой. Села за столик обедать. Подошел местный дух кладбища, известный в поселке как юродивый Сережа Чепик;… он похож на подростка с вмятым внутрь лицом и крошечными ярко — голубыми глазами. Косноязычен. В поселке все знают: если около какого дома стал крутиться Сережа, там будет покойник. Это отмечают как удивительное чутье. Я его угостила, чем богата. И тут в ограду вошла моя собеседница из магазина и ласково спросила, почему я выбрала именно эту могилу. Я ответила, что здесь светло и уютно, тем более, что я "спросила разрешение" у хозяина. Оказалось, что здесь покоится ее единственный, без памяти любимый сын Игорь. Женщине был очень приятен мой выбор, и мы проговорили обо всем не меньше двух часов.

Снова пришел Сережа. Теперь он угощал нас конфетами и сдобной булкой. Мы отказались, чтобы он поел сам. Тогда он раскидал крошки по всем сторонам, накрошил на могилу с ласковым бормотанием "люблю". Сережа хвалил покойника. Пришел мальчик лет четырех — пяти за конфетами. Женщину звали Валентина (лат.: сильная, здоровая). Она рассказывала о своей нелегкой жизни, болезнях и работе на высотном кране; о муже, жизнь с которым постепенно наладилась; что много болела и чует близкую смерть, так как жизнь после смерти сына потеряла смысл. Я высказалась, что жить надо, чтобы понять смысл жизни, и т. п.

Потом я пошла ее проводить. Расстались на теплой волне. Она мне сказала, что уже предупредила в одном месте, чтобы меня пустили погреться и дождаться поезда. Эта неожиданная доброта просто ошеломила меня. Еще она сказала, что после нашей беседы ей стало спокойно и светло.

Проводив ее, я еще раз вошла на кладбище. Шла прямо, т. е. лавируя между могилами, так было удобнее идти. Кладбище сильно разрослось, и от старого центрального входа почти ничего не осталось. Только пяти — шестиметровой длины полоска асфальта, к которой выходила ограда могил. Кстати, Сагаларов сказал, что ограда у Бидии Дандаровича была деревянная. Это плюс к информации Юры Лаврова. Мокрые — мокрые сугробы. Шла, шла не спеша. Я ничего не искала, а может быть, уже перестала надеяться, или день был хорош сам по себе. Просто шла, неся в корзине своего подсознания услышанное. Набрела на две деревянные оградки. Подумала: "Ага!" Это была уже полоса могил начала восьмидесятых. Надгробие левой от меня могилы завершалось металлической пирамидкой, похожей на субурган. Подошла ближе. Внутри той ограды, за которую я взялась рукой, лежал снег, примяв своей влажной тяжестью ветви четырех небольших елочек. Около меня, снаружи ограды, росла елочка побольше; часть ее веток была внутри ограды. Я посмотрела на деревянный столбик. Он окрашен красной краской (сурик).

И вдруг увидела идущие сверху вниз по стенке надгробия буквы мантры. Заволновалась ужасно. Прочитать от волнения не могу. Верхняя буква стерлась. Громко закаркала ворона. Я обратила на это внимание, так как уж очень навязчивое было карканье. Это потом я увидела гнездо.