Избранные статьи; Черная Тетрадь; Материалы к биографии; История Кукунора Сумпы Кенпо

Дальнейшему строительству предшествовала переписка об архитектурном облике внешней Белой Ступы Дандарона. Я не был удовлетворен ее пропорциями и пытался добиться согласия учеников Лаврова на некоторую коррекцию проекта. Поняв, что компромисс с ними невозможен и что строительство Ступы под угрозой срыва, согласился строить Ступу, как задумал Юра. Вот некоторые из этих писем.

(В. М. Монтлевич — Дасарме Баяртуевой, Наталии Пупышевой)

14.12.2002 г.

Привет вам, Наташа и Дасарма!

Ступу строить трудно. Ступа не груда камней и цемента. Ступа — это правильное понимание сангхой Проповеди Учителя.

Будда в этом рождении под именем Дандарона родился в Бурятии. Любил Родину и желал в ней и умереть. Так и случилось. Но сам, как Великий Нирмана, был человеком Космоса, всего необозримого Пространства. Так и говорил.

В Бурятии давно сложилось то, что мы называем буддийской духовной культурой. Это тибетская традиция в преломлении национальных особенностей бурятской культуры. Родившись бурятом, Дандарон принадлежит ее истории. Но, будучи Буддой, он принадлежит всему миру. Эту полноту бытия совершенного Существа ярко показал всем Лубсан Сандан и передал своему Великому Ученику: "Ты — Дхармараджа!". И Дандарон стал им, невзирая на адское обличие советской сансары.

Бидия Дандарович учил нас вечности, чувству непосредственной, живой причастности буддизму и буддистам. Он, беседуя с нами, совершал акт удивительной трансформации времен. Будды прошлых времен, Шакьямуни, Его великие ученики, архаты, Асанга, Луива, Лалитаваджра, Ра — лоцава, Марпа, Цзонхава и надвигающееся будущее — все переживалось рядом с ним как настоящее.

Лубсан Сандан Цыденов, подписывавшийся коротким словом-статусом Сугада (Сугата), и Бидиядара (Видьядхара) Дандарон, не прятавший гордое "Дхармараджа", принадлежат и не принадлежат бурятской истории, бурятской культуре.

Нас, учеников Бидии Дандаровича и принадлежащих к его Линии духовной преемственности, в первую очередь интересуют практические наставления Учителя. Они нетрадиционны до такой степени, что иногда говорилось, что у Дандарона нет традиции. Так говорили, кто понимал, так говорили и сторонние, не понимая, что говорят. Мы же иногда называли проповедь Учителя "подпиткой сверху", проповедью, идущей не через Линию передачи, а, минуя традицию, непосредственно из Мира Будд. Эта нетрадиционность стиля ученичества, стиля передачи, стиля жизни и, наконец, стиля практик и составили для нас, его европейских учеников, то, что мы называем Традицией Дандарона, понимая, что таково было время, такова наша карма и что это была Джняна Дандарона.

Мощный бурятский клан родных Бидии Дандаровича, славных его учениц и учеников, освященный долгой жизнью его матери, замечательной йогиней, ученицей Лубсана Сандана и сподвижницей Агвана Силнама, "бабушкой" Балжимой, предстал перед нами, европейцами, как живое воплощение бурятской буддийской культуры, как традиции. И мы кланяемся этому Роду, в котором родился, любил и долгие годы жил наш Учитель.

Наши духовные бурятские собратья знают, какой духовный взрыв осуществил Лубсан Сандан, возродив взаимоотношения Учитель — ученик времен индийских сиддхов и тибетцев времен Падмасамбхавы. Он уединился на поляну Соорхэ не только для созерцания, но и для того, чтобы создать сангху последователей. И вовсе не рвал он специально связь с дацанской традицией, а просто однажды, произнеся без всякой эмоции "дацан — это сансара", "ушел в глушь тайги".

Героическую стезю избрал себе в долю Дандарон и прошел ее, передав ученикам всё. Именно всё (даже такие "мелочи", как Жуд Ганжура), но каждый из нас вместил только то, что смог, или то, что предначертано. Проповедь Дандарона не была ни по стилю, ни по содержанию традиционной, хотя и содержала все необходимые смыслы Канона и особенно такую классическую строгость, как обязательное знание "Абхидхармакоши".

Не была традиционной и жизнь сангхи. Сам Дандарон также жил нетрадиционно для человека, который был хубилганом и Дхармараджей. Это не подлежит обсуждению. Так было.

Но относились к этому по — разному. Нам, европейцам, это было по природе нашей. Мы поэтому и нашли друг друга: ученики — Учителя, Учитель — учеников. Родные Бидии Дандаровича (для некоторых из них он был Учителем) к нему относились, как и полагалось, по — родственному, называя попросту — нагца (дядя). И в этом нет умаления его личности, это сила семейного уклада и привычки. Они всегда знали, кто он на самом деле.

В 1966 г. Дандарон начал учить европейцев, тогда к нему пришел