Избранные статьи; Черная Тетрадь; Материалы к биографии; История Кукунора Сумпы Кенпо

В ходе процесса почти все обвинения были практически сняты. В тексте «научно-атеистической, искусствоведческой» экспертизы, представленном заведующей сектором буддологии БИОНа К. М. Ге­расимовой и непосредственным начальником Дандарона А. Д. Дугарнимаевым, содержались нелепые измышления о «сексуальном мистицизме» буддийской религии, о том, что «буддизм есть насилие, в нем существуют изуверские секты». На заседании суда Герасимо­вой не было, а Дугарнимаев отказался отвечать на вопросы адвоката, сославшись на свою некомпетентность в вопросах буддизма. Свиде­тель Петр Дамбадаржаев, доставленный в зал суда из больницы, где он лечился от алкоголизма, уличенный Мяллем, который якобы из­бивал его и хотел убить за «отход от секты», менял свои показания на ходу и в конце концов совсем запутался в них. Главная свидетель­ница, аспирантка Института этнографии АН СССР Бадмаева, кото­рую до суда допрашивали по многу часов 21 день подряд, на суде была в истерике. Так же многократно и подолгу допрашиваемые суп­руги Петровы отказались подтвердить, что их шестнадцатилетний сын посещал согшоды и под влиянием Дандарона обратился в буд­дизм, так что отпали и обвинения «в растлевающем влиянии на мо­лодежь». Верховный лама Бурятии Пандита Хамбо-лама отказался поддержать обвинения Дандарона в сектантстве и опроверг их, дав исчерпывающие (хотя и не «научно-атеистические») разъяснения по поводу характера буддийских ритуалов. Адвокат Немеринская в своей четырехчасовой речи полностью доказала невиновность сво­его подзащитного.

Таким образом, налицо поразительное сходство «Дела Дандаро­на» со знаменитым «Делом Бейлиса», описанным В. Г. Короленко (и закончившимся, благодаря его вмешательству, оправданием об­виняемых инородцев), делом о «мултанских жертвоприношениях». Но налицо и отличие: обвинительный приговор.

Цитируем с сохранением особенностей стиля: «Доказательства виновности:

...Участники группы в полном составе собирались на моления-согшоды, о чем подтверждали как Дандарон, так и все его ученики.

Была создана подпольная касса. Дандарон назначил кассиром сначала Бадмаеву, а затем Лаврова. Об этом подтвердили Дандарон, Бадмаева, Аранов, Пупышев и др.

Из заключения научно-атеистической экспертизы видно, что буддизму свойственны преклонение, почитание, обожествление учи­теля, преподношения ему. Дандарон не оспаривает, что он был учи­телем; свидетели Петровы, Репка, Альбедиль и многие другие под­твердили, что они преклонялись перед ним, как перед духовным учителем. Об этом свидетельствуют репродукции фотографий Дан­дарона в ламском одеянии...» (Речь идет о фотографии, снятой кор­респондентом Агентства печати «Новости» по его просьбе в «этно­графических целях»).

В результате Б. Д. Дандарон признан виновным в совершении преступлений, предусмотренных ст. 227, ч. 1 и 147, ч. III, и осуж­ден (на основании второй из этих статей) к пяти годам лишения свободы.

Приложение 6

Чтобы представить, как ученики Дандарона после его ухода про­должали жить в Учении, будучи в течение пятнадцати лет единствен­ной в стране сплоченной группой практикующих буддистов-мирян, приведем характерный документ. Это, так называемое, «Письмо Лаврова». Оно было написано в 1975 г., уже после ухода Учителя, в Удан-Удэ совместным творчеством Железнова, Лаврова и Пупышева. Адресовано письмо ленинградской части сангхи. Уточним: в буд­дизме сангхой считается собрание четырех гэлонов, или «полных монахов», давших многочисленные обеты отречения вплоть до обе­та безбрачия. Мы жили в буддийском смысле в полном вакууме и считали себя единственными буддистами в России, ибо старики-ламы двух монастырей в Бурятии и Агинском автономном округе воспринимались нами как священный осколок далекого прошлого. Перспектива развития буддизма воспринималась нами только как вариант его светских последователей. Поэтому мы и называли себя столь многозначительно — сангха Дандарона.

Письмо Ю. К. Лаврова

Июль 1975г., Улан-Удэ

(Написано Ю. К. Лавровым совместно с В. Н. Пупышевым и про­смотрено А. И. Железновым)

Распространение тантрийского учения не проходило ровным по­током, а принимало различные формы, разветвлялось соответствен­но исторической ситуации тех народов, которым по карме положено было принять и сохранить буддизм. Притом буддизм в целом и тан­трийское учение в частности разворачивалось к сансаре той своей стороной, которая способна была проникнуть и закрепиться в кон­кретной исторической структуре. При этом всегда возникали разные варианты и сочетания частей учения.