Избранные труды

В соответствии с указанием Пленума Верховного Суда СССР от 23 сентября 1977 г. (п. 4) лицо, которое организует дачу взятки, подстрекает к этому и одновременно выполняет посреднические функции, несет ответственность за соучастие в даче взятки. В данном случае дополнительной квалификации по ст. 174–1 УК РСФСР и соответствующим статьям УК других союзных республик за посредничество во взяточничестве не требуется.

Согласно действующему законодательству посредники, как и взяткополучатели, от уголовной ответственности за совершенные преступления не освобождаются, даже если они добровольно заявили о случившемся. Поэтому, хотя формально указанные выше действия должны быть квалифицированы как соучастие в даче взятки, лицо, их совершившее, освобождению от уголовной ответственности вследствие добровольного заявления о содеянном не подлежит.

Изучение практики свидетельствует также об определенных трудностях и ошибках процессуального характера в подобных ситуациях.

Добровольное заявление о даче взятки – это не только явка взяткодателя с повинной (ст. 108, п. 5 УПК РСФСР), но и заявление о совершении преступления должностным лицом, получившим взятку (ст. 108, п. 1 УПК РСФСР). В таком случае в соответствии со ст. 110 УПК РСФСР заявителю должна быть разъяснена ответственность за заведомо ложный донос с отметкой об этом в протоколе, удостоверенной подписью заявителя. Соблюдение этой нормы необходимо, чтобы предостеречь заявителя от оговора невиновного.

Нельзя согласиться с довольно распространенной практикой вынесения постановлений на основании ст. 113 УПК РСФСР об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении лица, добровольно заявившего о даче взятки. Уголовное дело возбуждается, как правило, не против конкретного лица, а по факту преступления при наличии соответствующего повода и основания. Добровольное заявление о даче взятки, представляющее собой и явку с повинной, и заявление о преступлении, служит поводом к возбуждению уголовного дела, поскольку в нем содержатся достаточные данные, указывающие на признаки взяточничества. В этом случае оно должно быть возбуждено по признакам ст. ст. 173 и 174 УК РСФСР. Установив в ходе расследования, что взятка действительно была дана должностному лицу и что заявление об этом сделано добровольно, следователь выносит постановление о прекращении уголовного дела в отношении взяткодателя.

Закон говорит об освобождении взяткодателя от уголовной ответственности за совершенное преступление. Но освобождать от ответственности можно только тогда, когда имелись основания для привлечения к ней. Такое основание – совершение субъектом деяния, содержащего признаки состава преступления. Последующее добровольное заявление не делает факт совершения преступления «не имевшим места». Поэтому неправильна практика прекращения уголовных дел против взяткодателей, добровольно заявивших о содеянном, якобы за отсутствием в их действиях состава преступления. Именно на такое основание прекращения уголовного дела указали 38 % опрошенных следователей. Добровольное заявление взяткодателя – это особое, нереабилитирующее основание для прекращения уголовного дела. Оно не означает, что содеянное лишено преступного характера. Кстати, поэтому при освобождении взяткодателя от уголовной ответственности деньги и иные ценности, переданные и затем изъятые, взяткодателю не возвращаются, а подлежат обращению в доход государства. Отсутствие указания на прекращение уголовного дела по данному основанию (так же, как и по основаниям, о которых говорится в ст. 64, п. «б», в примечании к ст. 218, ч. 1 и в примечании к ст. 224 УК РСФСР) – пробел законодательства.

Иное дело, когда субъекты, у которых должностное лицо требовало взятку, добровольно сообщают об этом в соответствующие органы, а затем с их ведома для задержания с поличным лица, пытавшегося получить взятку, передают ему деньги или иные ценности. Конечно, такие субъекты к ответственности не привлекаются. Но совершенно неправильна практика освобождения их от уголовной ответственности как добровольно заявивших о даче взятки со ссылкой на примечание к ст. 174 УК РСФСР и невозвращения им ценностей, передававшихся должностному лицу (см. Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1970. № 10, с. 9).