Избранные труды

«В преступлении, содеянном несколькими лицами, принимается в уважение: учтено ли сие преступление по предварительному всех или некоторых виновных на то согласило, или без оного» (ст. 13). В преступлении, совершенном несколькими лицами без предварительного на то согласия, различались главные виновные и участники (ст. 14), а в преступлении по предварительному сговору – зачинщики, сообщники, подговорщики или подстрекатели, пособники (ст. 15). Кроме того, Уложение знало понятие лиц, прикосновенных к преступлению: попустители, укрыватели, недоносители (ст. 16 и 17).

Система наказаний по Уложению 1845 г. была сложной и громоздкой. Было установлено 12 родов наказаний, разделенных на 38 степеней. Самым тяжким наказанием Уложение определяло лишение всех прав состояния и смертную казнь. Другими тяжкими наказаниями были: лишение прав состояния и ссылка в каторжные работы (бессрочные и срочные), лишение прав состояния и ссылка на поселение в Сибирь. Лица, не изъятые от телесных наказаний (главным образом, по сословным признакам), подвергались наказанию плетьми, розгами, клеймению.

«Наказания за преступления и проступки определяются не иначе, как на точном основании постановлений закона» (ст. 96). При этом «мера установленного законом за преступление или проступок определяется: 1) по мере большей или меньшей умышленности в содеянии преступления; 2) по мере большей или меньшей близости к совершению оного, если преступление не вполне совершено; 3) по мере принятого подсудимым участия в содеянии преступления или в покушении на оное; наконец, 4) по особенным сопровождавшим содеяние преступления или покушение на оное обстоятельствам, более или менее увеличивающим или же уменьшающим вину преступника» (ст. 110). В последующих статьях (ст. 111–150) весьма обстоятельно, нередко достаточно формализованно говорится, как соответствующее обстоятельство учитывается при определении меры наказания.

В последней главе первого раздела (общей части) Уложения «О пространстве действия постановлений сего Уложения» содержатся положения о действии норм Уложения на российских подданных в пределах государства и вне его пределов и на иностранцев, в пределах государства находящихся.

Особенная часть Уложения (разделы II–XII) представляет собой казуистическое описание признаков множества преступлений (ст. 182–2224). Приведу лишь названия разделов Уложения: «О преступлениях против веры и о нарушении ограждающих оную постановлений» (раздел 2), «О преступлениях государственных» (раздел 3), «О преступлениях и проступках против порядка управления» (раздел 4), «О преступлениях и проступках по службе государственной и общественной» (раздел 5), «О преступлениях и проступках против постановлений о повинностях государственных и земских» (раздел 6), «О преступлениях и проступках против имущества и доходов казны» (раздел 7), «О преступлениях и проступках против общественного благоустройства и благочиния» (раздел 8), «О преступлениях и проступках против законов о состояниях» (раздел 9), «О преступлениях против жизни, здоровья, свободы и чести частных лиц» (раздел 10), «О преступлениях против прав семейственных» (раздел 11), «О преступлениях и проступках против собственности частных лиц» (раздел 12).[798]

Уложение о наказаниях уголовных и исправительных продолжало действовать вплоть до Октябрьской социалистической революции 1917 г., хотя, конечно, за эти годы подверглось существенным изменениям, определившим три новые редакции Уложения (1857 г., 1866 г., 1885 г.).

Современники в целом критично оценивали Уложение, прежде всего в связи с его казуистичностью и недостаточно совершенной законодательной техникой.[799] Одна из целей, которую преследовали составители Уложения, отмечал профессор Н. Д. Сергеевский, заключалась в том, чтобы «предусмотреть все возможные в практике отдельные конкретные случаи. На этом пути, вместо того, чтобы дать общие положения, выраженные в ясных, достаточно широких формулах, и затем предоставить судье приложение их к отдельным случаям, составители, забывая бесконечное разнообразие явлений действительной жизни, думали предусмотреть и перечислить все отдельные случаи в области преступных деяний так, чтобы судья находил в кодексе готовое определение на каждый отдельный факт со всеми его конкретными особенностями. В результате получилось огромное число статей, образовался такой объем Уложения, который делает невозможным его точное изучение. Цель же составителей не была, да и не могла быть достигнута: предусмотреть все бесконечное разнообразие конкретных случаев жизни нет никакой возможности; чем казуистичнее Уложение, тем больше окажется в нем в действительности пропусков».[800] Н. С. Таганцев отмечал также «формальное противоречие отдельных постановлений, отсутствие начал и учений, действительно общих всему Уложению».[801]