Избранные труды. Том I

Между тем необходимой четкости в решении этого вопроса нет в практике не только низовых судебных органов, но и Верховного Суда СССР, что особенно ярко выражено в разрешении дел о возложении материальной ответственности на больничные учреждения. В одном из своих недавних определений (определение по делу № 03/514 по иску М. к больнице о возмещении вреда) ГСК Верховного Суда СССР освободила больницу от материальной ответственности за вред, причиненный в результате неправильного лечения, на том основании, что, будучи учреждением, больница могла бы, согласно ст. 407 ГК, отвечать лишь в случаях, прямо указанных в законе. Те же судебные органы, которые исходят в случаях привлечения к ответственности за причинение ущерба государственным учреждениям не из особенностей субъекта ответственности, а из характера совершенных действий, не считают иногда возможным возлагать на больницы ответственность по общим правилам ст. 403 ГК потому, что лечение безусловно не относится к разряду «хозяйственных» операций и его не всегда можно подвести под понятие «технические функции». Некоторые суды гор. Ленинграда в решениях, подтвержденных ГСК Верховного Суда РСФСР, находили выход в том, что объявили больничные учреждения источниками повышенной опасности, возложив на них ответственность за причиненный вред по правилам ст. 404 ГК.

В действительности же, употребляя в своем постановлении термины «хозяйственные» и «технические» функции, Пленум Верховного Суда СССР имел в виду более широкие понятия, а именно – действия, вытекающие из специальной гражданской правоспособности госоргана, в отличие от актов власти как действий, связанных с его административной правоспособностью. Эти критерии и должны быть положены в основу решения вопроса о том, когда надлежит привлекать к ответственности конкретного виновника или юридическое лицо, в каких случаях последнее должно отвечать на основе общих или специальных правил ответственности по советскому гражданскому праву.

Мы останавливались до сих пор лишь на характеристике значения, которое специальная правоспособность юридических лиц имеет для привлечения их к деликтной ответственности. В области договорных отношений тот же вопрос возникает в случаях, когда суду или арбитражу приходится устанавливать не ответственность за исполнение уже заключенного договора, а правомерность его заключения вообще.

Иногда считают, что действия, совершаемые в процессе заключения договоров, порождают ответственность деликтную, а не договорного характера, так как последняя возникает лишь при наличии определенных отношений между конкретными лицами, фактически отсутствующих до тех пор, пока договор не заключен. Однако, не говоря уже о планово-договорных обязательствах, в силу которых определенные отношения между конкретными лицами возникают на основе плана еще до заключения договора, даже и в применении к противозаконным договорам, в том числе к договорам, заключенным юридическими лицами в нарушение их специальной правоспособности, – подобный взгляд нельзя признать правильным. Разумеется, заключение противозаконных договоров есть деяние противоправное. Но это деяние совершается либо в ходе переговоров о заключении договора (обман, угроза, насилий), либо в результате его заключения (договоры, противные закону или плану, совершенные в обход закона или к явному ущербу для государства). Поэтому в процессе признания таких договоров недействительными ставятся и решаются вопросы, возникающие именно на почве договорного права: соблюдена ли установленная законом форма договора; были ли обман и угроза настолько существенными, чтобы побудить второго контрагента к заключению договора; не выходит ли цель данного конкретного договора за пределы целей, для достижения которых вообще могут заключаться договоры в нашей стране и т. п. Возврат имущества, переданного по такому договору, осуществляется вследствие признания договора недействительным, а не в силу норм о деликтной ответственности и не на основе особого виндикационного иска, так как к такому возврату принуждается зачастую и невиновное лицо (например, при двусторонней реституции), вне учета имеющих значение для виндикационного иска моментов добросовестности. Наконец, и возмещение убытков потерпевшему контрагенту производится по правилам договорного права с учетом любой степени им самим допущенной вины, а не на основе норм о деликтной ответственности, допускающих освобождение причинителя от обязанности возместить вред лишь при грубой неосторожности потерпевшего.