Избранные труды. Том I

Вторая группа авторов, не отрицая известного различия между штрафной и оценочной неустойкой, полагает в то же время, что всякая неустойка имеет своей целью стимулировать исполнение договора и менее всего ставит перед собой задачу возмещения убытков. В этом смысле утрачивает свое значение деление видов неустойки на оценочную и штрафную. Наиболее последовательно эта точка зрения выражена в работе А. В. Венедиктова «Договорная дисциплина в промышленности». Автор ставит вопрос: «Следует ли пени и неустойку (а также штрафы) взимать в качестве “штрафных” в техническом смысле – сверх и помимо убытков – или следует сохранить существующую практику их зачета в общую сумму убытков, т. е. сохранить “оценочный” их характер».[546] Вслед, однако, за признанием деления видов неустойки на штрафную и оценочную в постановке этого вопроса, а затем и в его разрешении, А. В. Венедиктов пишет: «Все виды санкций: не только штрафная, но и оценочная неустойка (равным образом пеня и специальные штрафы), возмещение убытков, меры административно-планового и экономического воздействия, персональная ответственность руководителей хозорганов и т. д. – одинаково имеют своей задачей обеспечить реальное исполнение договора», и поэтому «самое противопоставление оценочной или компенсационной неустойки – штрафной в условиях социалистического хозяйства в значительной мере лишено значения».[547]

Третья группа авторов, также исходя из того, что всякий вид гражданско-правовых санкций имеет своей задачей стимулировать исполнение договора, вообще отрицает наличие оценочной неустойки, наряду с неустойкой штрафной. С их точки зрения, всякая неустойка является штрафной. Этот взгляд, выраженный в неопубликованной работе В. К. Райхера,[548] был воспринят Л. И. Картужанским, который пишет: «Мы считаем неустойку, как она сложилась в социалистической практике, штрафной потому, что ее основной задачей является стимулирование их (т. е. договоров. – О. И.) исполнения».[549]

«Оценочный характер неустойки находится в непримиримом противоречии с принципом государственного планирования хозяйства…»[550] В то же время, в отличие от В. К. Райхера, Л. И. Картужанский отмечает еще одно различие между неустойкой и возмещением убытков. «Неустойка есть форма преимущественного обеспечения общественной заинтересованности в реальном осуществлении договоров… Этого, во всяком случае в такой же мере, нельзя сказать о праве на возмещение убытков. Последние преимущественно выражают условный хозрасчетный интерес…»[551] Поэтому «самое соизмерение неустоек и убытков неприемлемо», ибо «цель тех и других не совпадает в полной мере. Неустойки выходят обычно за пределы хозрасчетных интересов сторон. Убытки, наоборот, преимущественно выражают последние».

[552]

<p>2</p>

В изложенных взглядах на неустойку в советском гражданском праве имеются и правильные и ошибочные моменты, отграничение которых друг от друга должно быть использовано в анализе этого вопроса.

К. А. Граве, конечно, прав, когда подразделяет неустойку на два вида – на «оценочную» и штрафную. Такое деление соответствует тексту ст. 141 ГК. Когда прим. 1 к ст. 141 ГК говорит, что в случаях, особо указанных в законе или договоре, могут быть одновременно взысканы и убытки и неустойка, оно безусловно определяет неустойку как штраф. Совершенно очевидно, что последний отличается от неустойки, предусмотренной в тексте ст. 141 ГК, согласно которой взысканию подлежит либо неустойка, либо возмещение убытков. Отрицать это различие – значит пренебрегать текстом действующего закона. Однако самый термин «оценочная» неустойка имеет условное значение и уж во всяком случае не заключает в себе того смысла, который вкладывает в него К. А. Граве.

Считать неустойку заранее определенным убытком, а тем более интересом кредитора нет решительно никаких оснований. Если убытки трудно определить даже после нарушения договорного обязательства, то определить их в момент заключения договора просто невозможно. С другой стороны, усматривать в неустойке оцененный интерес контрагента – значит объективно становиться на ту точку зрения, что договор заключается социалистическими организациями в целях получения денежной выгоды. Но это противоречит самому духу социалистического договора. Интерес хозоргана может заключаться только в реальном исполнении договора, – в этом одна из особенностей социалистических договорных отношений. Неустойку хозорган взыскивает для того, чтобы побудить контрагента к реальному исполнению, а ограничиться взысканием неустойки он может лишь в случае, когда либо невозможно добиться исполнения договора, либо в этом отпала необходимость. Неустойка даже тогда, когда она является компенсационной, устанавливается не потому, что в ней самой выражен интерес кредитора, а потому, что она стимулирует реальное исполнение договора.