Избранные труды. Том II

Нередко соответствующее деление вещей проводится в судебно-арбитражной практике по разрешению отдельных гражданских споров. Например, обстоятельства одного из дел, рассмотренных народным судом г. Феодосии, сводились к следующему. Гражданин К., уезжая в длительную командировку, передал своему знакомому П. 30 саженцев винограда, условившись, что по возвращении из командировки он получит от П. виноградные лозы, которые за это время вырастут из саженцев. Впоследствии П. от выполнения этой обязанности отказался, предложив К. взять у него 30 равноценных саженцев винограда. Суд признал, что по условиям договора саженцы были переданы П. не для потребления, а для использования, и потому он обязан возвратить К. не такое же количество таких же вещей, а виноградные лозы, выросшие из переданных ему в свое время саженцев.

В особую категорию выделяются плоды и доходы. Плоды – это естественное порождение самой вещи, а доходы вещь приносит, циркулируя в гражданском обороте. Так, плоды фруктовых деревьев, приплод скота и т. п. – все это естественные плоды, а, например, наемная плата, вносимая за использование чужой вещи, проценты, начисляемые на вклад, и т. п. относятся к разряду доходов.

Плод – новая вещь, ранее не существовавшая. Поэтому одновременно с появлением плодов возникает вопрос о том, кому они должны принадлежать. В большинстве случаев решение этого вопроса никаких сомнений не вызывает. Ясно, например, что тот, кто является собственником скота, становится также собственником приплода. Как, однако, быть, если, скажем, приплод появился в тот момент, когда скот находился не у собственника, а у нанимателя? Кто становится собственником плодов – собственник плодоносящей вещи или лицо, владеющее ею? Тот же вопрос возникает при аналогичных обстоятельствах и относительно доходов. Для его решения в ст. 140 ГК формулировано общее правило: плоды и доходы принадлежат собственнику вещи. Однако приведенное правило диспозитивно и допускает установление иного в законе и в заключаемых собственником договорах.

Нет, например, препятствий к тому, чтобы собственник уступил право на приплод животного лицу, которому животное передано во временное возмездное пользование. Примером, когда такие же последствия наступают по прямому указанию закона, может служить ст. 155 ГК, которая при отобрании собственником вещи у лица, по неведению купившего ее у несобственника, освобождает это лицо от обязанности компенсировать доходы, извлеченные им в период использования чужой вещи.

Последняя классификация вещей, проводимая в советском гражданско-правовом законодательстве, состоит в их делении на главные вещи и принадлежности (ст. 139 ГК).

Иногда бывает, что две вещи оказываются связанными друг с другом единым хозяйственным назначением (например, скрипка и футляр, картина и рама, рубашка и воротничок и т. д.). Единство хозяйственного назначения таких вещей состоит в том, что они используются сообща для достижения единой цели. Но в то же время одна из них выполняет вспомогательную функцию по отношению к другой вещи (футляр по отношению к скрипке, рама по отношению к картине, воротничок по отношению к рубашке и т. д.). Тогда одну вещь называют главной вещью, а другую – принадлежностью.

Предположим, что заключен договор о продаже скрипки, картины или рубашки. Значит ли это, что тем самым считаются проданными соответственно футляр, рама, воротничок или в отношении покупки этих предметов должны быть заключены особые договоры?

Статья 139 ГК устанавливает общее правило о том, что принадлежность следует судьбе главной вещи, если в законе или договоре не установлено иное. Следовательно, допустима реализация принадлежности без главной вещи, а в случаях, указанных в законе или специально оговоренных в соглашении сторон, главная вещь может быть реализована и без принадлежности.

Но при отсутствии таких указаний в законе или в договоре переход от одного лица к другому главной вещи предполагает переход к тому же лицу и ее принадлежности.