Избранные труды. Том II

На первый взгляд может показаться, что такое правило закона вносит в гражданский оборот излишний формализм и даже потворствует его недобросовестным участникам, которые получают возможность, воспользовавшись несоблюдением формальных требований, освободиться от выполнения в действительности лежащих на них гражданско-правовых обязанностей. Но это лишь на первый взгляд. Наоборот, именно при отсутствии таких требований в отношении формы недобросовестные лица получили бы возможность предъявления различных необоснованных исков, против которых ответчик нередко был бы не в состоянии защищаться, так если мыслимо привлечение на стороне истца свидетелей для подтверждения положительного факта (факта совершения сделки), то существенно осложняется, а нередко вовсе исключено выступление на стороне ответчика свидетелей для подтверждения отрицательного факта (факта незаключения сделки). Учитывая эти обстоятельства законодатель и не допускает свидетельских показаний, а разрешает ссылаться лишь на письменные доказательства в обоснование сделки, которая должна быть совершена в письменной форме. При этом поскольку, как сказано в ст. 46 ГК, свидетельские показания нельзя приводить в «подтверждение сделки», а сделка может вызывать как возникновение, так и прекращение гражданских правоотношений, нужно прийти к выводу, что правило ст. 46 ГК распространяется на споры по поводу не только заключения, но и исполнения сделок, а также их содержания.

Однако, если спор по такой сделке связан с уголовно наказуемым деянием, свидетели должны быть допущены к участию в деле, так как для выявления факта совершения преступления необходимо использовать все возможные доказательства, в том числе свидетельские показания. На это указано специально для договора займа в ч. II ст. 271 ГК. Кроме того, согласно ч. III ст. 423 ГК, свидетельскими показаниями можно доказать сдачу вещей на хранение при чрезвычайных обстоятельствах (пожар, наводнение и т. д.) независимо от стоимости сданных на хранение вещей.

Нотариальная форма выражается в том, что сделка совершается путем составления письменного документа, удостоверяемого нотариусом. При этом нотариус, прежде чем удостоверить сделку, проверяет ее соответствие закону, а также совпадение лиц, указанных в сделке, с лицами, подписывающими ее (ст. ст. 33–41 Положения о государственном нотариате РСФСР)[198].

Применение нотариальной формы обязательно в случаях, прямо указанных в законе (ч. I ст. 47 ГК). Так, нотариальному оформлению подлежат договоры дарения на сумму свыше 500 руб. (ст. 257 ГК), заключаемые с участием граждан договоры о купле-продаже в городе или поселке городского типа жилого дома или его части (ст. 239 ГК), завещания (ст. 540 ГК) и др.

Несоблюдение нотариальной формы влечет за собой более тяжкие последствия, чем несоблюдение простой письменной формы, а именно сделка признается недействительной (ч. I ст. 47 ГК). Поскольку нотариальная форма в тех случаях, когда она законом предусмотрена, составляет необходимое условие действительности сделок, ее следует рассматривать в качестве конститутивного, т. е. такого элемента, при отсутствии которого нет и самой сделки.

Но в некоторых случаях и при определенных условиях закон допускает судебное признание действительной сделки, заключенной без соблюдения предусмотренной законом нотариальной формы. Условия, при наличии которых суд может признать такую сделку действительной, определены в ч. II ст. 47 ГК. Они сводятся к тому, что сделка, не облеченная в требуемую законом нотариальную форму, во-первых, не должна содержать в себе ничего противозаконного и, во-вторых, должна быть к моменту уклонения одной из сторон от ее нотариального оформления полностью или частично исполнена другой стороной. Выявив эти обстоятельства, суд вправе признать сделку действительной, и такое судебное решение заменяет собою нотариальное оформление, надобность в котором тем самым отпадает.

Особенно нетерпимы попытки освободиться от последствий сделки со ссылкой на формальные моменты, когда при этом в действительности преследуются различного рода корыстные цели. Еще в инструктивном письме ГКК Верховного Суда РСФСР № 1 за 1927 год[199] специально обращалось внимание судов на дела такого рода. При этом имелись в виду конкретные (иногда в современных условиях встречающиеся) случаи, когда уже после совершения сделки о купле-продаже строения и ее фактического исполнения продавец находил более выгодного покупателя, предлагавшего за строение более высокую цену, а потому стремился избавиться от прежнего покупателя, используя тот факт, что договор, с ним заключенный, не был оформлен нотариально. Очевидно, что с точки зрения правил социалистической морали и основных принципов, на которых зиждется советское право, было бы неправильно, если бы при таких обстоятельствах суд не пошел по пути признания сделки действительной.