Избранные труды. Том II

Положение касается не всех, а только денежных обязательств между социалистическими организациями, точнее, оно определяет судьбу их кредиторской и дебиторской задолженности по истечении давностных сроков. При этом правила, им устанавливаемые, различаются в зависимости от того, участвуют или не участвуют в погашенных давностью правоотношениях государственные органы. Если исковая давность истекает в отношениях между кооперативными и общественными организациями, сумма кредиторской задолженности зачисляется в прибыль организации-должника, а убыток, который в виде невзысканной суммы дебиторской задолженности понесла организация-кредитор, списывается с разрешения вышестоящего органа. Если же исковая давность истекает в отношениях, в которых хотя бы на одной стороне участвует государственный орган, дебиторская задолженность, не взысканная организацией-кредитором, списывается в убыток с разрешения вышестоящего органа, а кредиторская задолженность, которую не погасила организация-должник, подлежит перечислению в государственный бюджет не позднее 15 числа месяца, следующего за тем, в котором истек срок исковой давности. За каждый день просрочки в выполнении этой обязанности с организации-должника взыскивается пеня в размере 0,05 % просроченной суммы. В случае, если бы организация-должник по истечении срока исковой давности все же уплатила долг организации-кредитору, соответствующая сумма все равно была бы взыскана с нее в доход государственного бюджета, а сама она получила бы возможность обратного взыскания с кредитора выплаченной последнему суммы.

Однако Положение о бухгалтерских отчетах и балансах не распространяется на колхозы. Поэтому, если хотя бы одним из участников правоотношения между социалистическими организациями является колхоз, последствия истечения исковой давности определяются общими, а не специальными правилами, установленными для социалистических организаций. Само собой разумеется, что те же последствия наступают в отношениях организаций с гражданами. Следует признать, что на госоргане-должнике и в этом случае лежит обязанность по истечении давностного срока внести в государственный бюджет причитающуюся с него сумму долга[237]. Однако, если бы госорган добровольно выплатил долг колхозу или гражданину после истечения исковой давности, он не имел бы права на обратное взыскание долга, так как здесь вступила бы в действие норма ч. 1 ст. 89 ГК.

Возникает вопрос, что же представляет собой субъективное гражданское право после того, как истек установленный законом давностный срок, в пределах которого это право могло быть осуществлено в принудительном порядке путем предъявления иска?

Поставленный вопрос сравнительно легко решается применительно к отношениям, на которые распространяется Положение о бухгалтерских отчетах и балансах. В отношениях такого рода истечение давностного срока погашает материальное право на иск, исключая вместе с тем возможность осуществления субъективного гражданского права не только в принудительном порядке, но и путем добровольного исполнения должником его обязанности. Это по существу означает, что здесь истечение исковой давности прекращает самое существование субъективных гражданских прав.

Гораздо сложнее обстоит дело с теми правоотношениями, которые подчиняются общим правилам Гражданского кодекса относительно последствий истечения сроков исковой давности. После того как давностный срок истек, субъективное гражданское право не может быть осуществлено в принудительном порядке (ч. I ст. 87 ГК). Но право, не обеспеченное мерами государственного принуждения, по-видимому, перестает быть правом. Однако закон защищает исполнение, добровольно произведенное по истечении срока исковой давности, и отказывает в возможности обратного взыскания добровольно исполненного (ч. II ст. 89 ГК). Значит, закон считает, что исполнение производится здесь по определенному юридическому основанию, и в этом смысле как будто бы субъективное гражданское право сохраняется даже после истечения срока исковой давности. Какой же из двух ответов на поставленный вопрос правилен?