Избранные труды. Том II

Итак, со стороны экономической сущности право собственности представляет собой не что иное, как право присвоения. При этом имеется в виду не отношение человека к природе (производительные силы), а определенная общественная форма присвоения (производственные отношения). Поскольку же общественная форма присвоения всегда обладает определенным социально-классовым содержанием, характеристика права собственности как права присвоения уже сама по себе ориентирует на историческую и классовую (социальную) обусловленность этого права. Со стороны юридического содержания право собственности представляет собой право владения, пользования и распоряжения средствами и продуктами производства, закрепляемое законом за индивидами или коллективами людей. От аналогичных правомочий, составляющих содержание других имущественных прав, право собственности отличается тем, что оно дает возможность собственнику осуществлять эти правомочия не только в своих интересах, но и своей властью (в объясненном ранее смысле). Сообразно с этим определяется общее понятие права собственности.

Право собственности как право присвоения, выраженного в определенной общественной форме, есть закрепленное законом право индивида или коллектива владеть, пользоваться и распоряжаться средствами и продуктами производства своей властью и в своем интересе.

Вопрос о понятии права собственности – один из наиболее дискуссионных в советской юридической литературе.

Одно время авторы, определявшие это понятие, не шли дальше указания на принадлежащие собственнику три правомочия: право владения, пользования и распоряжения. Но такое определение не может удовлетворить советскую юридическую науку, так как оно носит сугубо догматический характер и не вскрывает социальной сущности тех общественных отношений, которые закрепляются правом собственности.

Не спасает положения добавление к «триаде» (так иногда называют три правомочия собственника) указания на то, что право собственности служит определенным классовым интересам или соответствует классовой структуре общества[251]. Классовый или в условиях социализма общенародный интерес характеризует любой правовой институт, а не только право собственности. Поэтому в подобных определениях специфическими для права собственности остаются те же три правомочия собственника. Задача же заключается в том, чтобы выявить конкретную область общественных отношений, на которую распространяется действие норм о праве собственности. Для решения такой задачи недостаточно ни «триады», ни общей отсылки к классовому или общественному интересу.

С гораздо большей конкретностью к решению этого вопрос подходит С. Н. Братусь, стремящийся выявить определенный участок общественно-производственных отношений, который закрепляется нормами о праве собственности. По его мнению, «право собственности выражает собой статику общественного производства, поскольку оно фиксирует распределение предпосылок и результатов этого производства, между тем как обязательственное право выражает динамику (движение) общественного производства»[252]. Но и с определением С. Н. Братуся нельзя согласиться, ибо оно фактически сводит право собственности только к праву владения. Если бы содержание права собственности исчерпывалось одним лишь владением, тогда можно было бы утверждать, что его сущность состоит в закреплении статики общественного производства. Однако в состав права собственности входят также право пользования и право распоряжения, а эти правомочия, особенно право пользования, осуществляются в самой динамике, в самом движении общественного производства[253].

Иных взглядов по тому же вопросу придерживался А. В. Венедиктов. Введя в юридический обиход критерий присвоения, он впервые в советской литературе определил право собственности со стороны его экономической сущности как право присвоения. Но поскольку общественная форма присвоения обнимает экономический базис в целом, а последний закрепляется не только при помощи норм о праве собственности, автор выдвинул понятие присвоения в узком смысле, понимая под ним отношение собственника к средствам и продуктам производства «как к своим». Именно эти отношения, по мнению А. В. Бенедиктова, и находят в праве собственности свое отражение[254].