Избранные труды. Том IV

В соответствии с принципом демократии каждая партийная ячейка избирала свое бюро и представителей на районную партийную конференцию; последняя избирала районный партийный комитет и делегатов на областную (краевую и т. п.) партийную конференцию; на этой ступени избирались областной (краевой и т. п.) партийный комитет и делегаты на республиканский съезд; республиканский съезд посылал своих делегатов на Всесоюзный съезд и избирал республиканский Центральный Комитет, который в свою очередь формировал собственное бюро; и наконец, Всесоюзный съезд избирал Центральный Комитет всей партии, который в свою очередь формировал Политбюро и избирал несколько секретарей во главе с Генеральным секретарем. Таков был демократический сценарий с внешней стороны. Но действительность не имела с этим сценарием ничего общего. Отчасти до установления диктатуры Сталина и всецело после того, как его власть стала неограниченной, все партийные чиновники и все делегаты на партийные конференции и съезды назначались, а уже потом «избирались». Политбюро утверждало списки членов Центрального Комитета и делегатов съезда на всесоюзном уровне. Республиканские центральные комитеты, утвержденные тем же Политбюро, формировали списки делегатов республиканских съездов и утверждали составы областных (краевых и т. п.) бюро и пленумов и т. д., вплоть до ячеек самого нижнего уровня, секретари которых утверждались районными комитетами, и только члены бюро ячеек не нуждались в особом утверждении. Благодаря этой процедуре, демократия в форме выборов снизу доверху, подменялась централизмом в форме назначения нижестоящих органов вышестоящими за исключением Политбюро – фактически высшего органа Коммунистической партии. Вовласти Политбюро было как формирование всех партийных органов (напрямую или через подчиненные комитеты), так и принятие решений, обязательных для всей партии, – либо фактически (в отношении Всесоюзного съезда и Центрального Комитета), либо даже формально (в отношении остальных партийных звеньев). Это дает основание рассматривать Коммунистическую партию Советского Союза (КПСС) как сильно централизованную организацию, управлявшуюся немногочисленным органом из 12–14 человек – Политбюро.

Партийная организация была руководящей и направляющей силой СССР – сперва только на практике, а начиная с 1977 г. даже юридически, согласно принятой в том году Конституции.

Директивы, инструкции и действия КПСС пронизывали всю деятельность других организаций, существовавших в стране. К примеру, партийное бюро предприятия пользовалось правом контроля в отношении руководителя этого предприятия. От него могли потребовать доложить бюро по любому вопросу, связанному с его должностными обязанностями, и исполнить любое решение, принятое бюро после обсуждения его доклада. Более или менее важные вакансии могли заполняться только лицами, одобренными бюро, а затем назначенными директором. Многие должности были доступны только членам КПСС, и исключение из партии автоматически означало утрату таких должностей.

Особая форма взаимодействия существовала между КПСС и Советами. В каждом партийном органе, начиная с районного комитета, было должностное лицо (инструктор) или подразделение (отдел), курирующее соответствующий советский орган того же уровня. Например, министр легкой промышленности СССР был подконтролен отделу легкой промышленности Центрального Комитета КПСС; или на уровне области отдел торговли партийного комитета контролировал деятельность одноименного отдела областного исполнительного комитета и т. д. Советские чиновники были обязаны согласовывать свои действия с соответствующими партийными инструкторами. Мнение последних имело приоритет над решениями первых, вынужденных в случае расхождения мнений отменять свое решение или воздерживаться от его принятия. На практике такая система иногда выглядела поистине удивительно.

Одно из заседаний Государственного комитета СССР по материально-техническому снабжению, возглавляемого заместителем председателя Правительства Дымшицем, проходило следующим образом. Заседание посвящено сложной проблеме технического снабжения промышленных предприятий. Участники этого заседания высказывают различные мнения. После нескольких часов обсуждения большинство склонилось к мнению Дымшица. Казалось бы, комитет может наконец принять решение. Но как раз в этот момент Дымшиц предложил отсрочить принятие решения до его разговора с неким лицом, которого он назвал по фамилии, но не по занимаемой должности. Никто не возразил против такого предложения, хотя многие не имели никакого представления о должностном положении названного чиновника. Вскоре выяснилось, что он занимается снабжением в соответствующем отделе Центрального Комитета КПСС. Только тогда стало ясно, почему заместитель председателя Правительства, которого знает вся страна, должен согласовывать свое мнение с каким-то неизвестным чиновником, прежде чем решить вопрос, относящийся к его собственной компетенции.