Избранные труды. Том IV

Во-вторых, принятие Хозяйственного кодекса лишило бы советское правительство возможности издавать столько постановлений в хозяйственной сфере, сколько считало необходимым руководство КПСС. Кодификация стабилизирует законодательство, а принятие нормативных актов вне рамок кодекса противоречит принципу стабильности кодификации. Поэтому Гражданский кодекс никогда не сопровождался многочисленными нормативными актами текущего законодательства. Но в то же время он не мог быть помехой принятию правительственных хозяйственных постановлений, поскольку был Гражданским, а не Хозяйственным кодексом и, следовательно, не стабилизировал хозяйственное законодательство.

В свою очередь, такая стабилизация была несовместима с советской экономической системой. Как было показано выше, эта система основывалась на экономической монополии правящей верхушки. А всякий монополист совершенно свободен в монополизированной области, так как все остальные лишены в ней какой-либо свободы. Поэтому советскому руководству нужна была система законодательства, которая могла бы обеспечивать систематическое изменение хозяйственно-правовых норм, невзирая на кодексы или иные юридические препятствия. В Своде Законов СССР 1980–1986 гг. был отдельный раздел, посвященный хозяйственному законодательству. Но Свод Законов не был кодексом и ограничивать законодателя не мог. Включенные в него нормативные акты могли заменяться, и множество хозяйственных нормативных актов Свода, действительно, было заменено. Это происходило потому, что советское руководство не в состоянии было управлять экономикой без каждодневного изменения правовых норм, а, следовательно, идея Хозяйственного кодекса представлялась ему неприемлемой как с практической стороны, так и по принципиальным соображениям.

Наряду с многочисленными специальными положениями советское право формулировало и некоторые общие принципы. Наиболее важными из этих принципов были следующие:

1. Гармония интересов общества и личности при подчинении личных интересов интересам общества. Как видно, этот принцип весьма противоречив даже в своей формулировке: если личные интересы подчинены интересам общества, то как могут и те и другие находиться во взаимной гармонии? Но противоречия, внутренне присущие этой формуле, не беспокоили ее авторов, поглощенных не столько гармонией интересов, сколько их субординацией. Ссылаясь на последнюю, судебные и иные правоприменительные органы могли игнорировать любое субъективное право, формально принадлежащее гражданину. Это иллюстрирует ряд примеров из советской судебной практики.

Писатель, чье произведение было опубликовано с многочисленными изменениями, осуществленными без его согласия или даже ведома, потребовал изъятия и уничтожения всего тиража, как это предусматривалось советским авторским правом. Но суд квалифицировал такое требование как противоречащее интересам общества, принимая во внимание тот относительный ущерб, который вызвало бы его удовлетворение. В другом споре государственное издательство, чтобы внести в рукопись многочисленные изменения, должно было после смерти автора иметь дело с его наследниками. Наследники возражали против большинства намеченных изменений, которые, по их мнению, искажали замысел книги. Но суд поддержал позицию государственного издательства, сочтя ее более соответствующей общественным интересам, чем возражения наследников автора. Произведение было опубликовано хотя и в соответствии с интересами общества, как они были истолкованы судом, однако вопреки принципу гармонии с интересами личности, как они были представлены наследниками автора.

2. Осуществление прав в соответствии с их назначением в советском обществе. Если этот принцип нарушался, соответствующее право не подлежало защите и фактически утрачивало свое значение субъективного права. Таким путем суд или любой другой государственный орган мог сплошь и рядом вершить произвол и беззаконие. Вот поразительный пример. У одного русского ученого была дача в престижном районе под Ленинградом (ныне Санкт-Петербург). После расторжения брака он оставил дачу в пользование своей бывшей жене. Некий высокопоставленный академик пожелал заполучить эту дачу. Чтобы помочь ему, правовое управление под давлением местного партийного комитета предъявило собственнику иск об изъятии у него дачи как используемой в противоречии с ее назначением – удовлетворять интересы собственника. Эти аргументы, принятые судом, оказались достаточными для того, чтобы изъять дачу у собственника и затем продать ее недобросовестному претенденту.