Избранные труды. Том IV

Смешения здесь никакого нет. Напомним, что, например, при институционной системе построения Гражданского кодекса нормы наследственного права в особый раздел не выделяются, а соединены в общем разделе с другими способами приобретения имущества, чем не исключается выявление соотносимости не вообще способов приобретения имущества, а именно наследственного права с наследованием по закону и по завещанию. С другой стороны, нет препятствий к объединению в один раздел кодекса авторского и изобретательского права. Но общие нормы для того и другого создать невозможно[206], тогда как разработка общих правил в пределах изобретательского права для изобретений и рационализаторских предложений вполне осуществима. Следовательно, имеется органическая связь между правом на изобретение и на рационализаторское предложение, далеко не исчерпывающаяся простым их соединением в одном и том же разделе кодекса. Эта связь по своей природе аналогична той, которая характеризует единство института и единство отрасли права. Она носит объективный характер и проявляет себя независимо от того, как построен кодекс или иной законодательный акт.

Еще более показательно в этом отношении обязательственное право. Если право собственности в целом иногда именуют институтом, то к обязательственному праву подобное наименование вовсе не применяется. И немудрено, ибо как можно было бы назвать единым институтом совокупность норм, в которую входят купля-продажа и обязательства из причинения вреда, подряд на капитальное строительство и обязательства из неосновательного приобретения или сбережения имущества! Но уже тот факт, что такая совокупность казалось бы совершенно разнопорядковых норм позволила создать в кодексе собственную Общую часть для одних только обязательств, свидетельствует о внутренне присущем им единстве, свойственном подразделениям системы права, а не системы законодательства.

Для того же, чтобы и такие, более укрупненные, чем институты, подразделения правовой системы не выходили за рамки существующих теоретических категорий, наряду с понятием нормы, института, принципа и отрасли в научный обиход должно быть включено лишь изредка употребляемое[207], хотя и чрезвычайно важное понятие подотрасли права.

С этой точки зрения в гражданском праве следует различать такие подотрасли, как право собственности, обязательственное право, авторское право, изобретательское право и наследственное право (оставляя в стороне семейное право ввиду дискуссионности вопроса о его месте в системе советского права).

В то же время, если институт – обязательное подразделение отрасли права[208], то не все включаемые в нее институты поглощаются присущими ей подотраслями. Они могут входить в отрасль права не только через подотрасль, но и непосредственно. Типичный тому пример – право на открытие. Это самостоятельный институт, объективно несоединимый ни с авторским или изобретательским правом[209], ни с какими-либо другими гражданско-правовыми институтами. Но право на открытие не заключает в себе нескольких юридических институтов, а исчерпывается лишь одним институтом, следующим подразделением для которого является не подотрасль, а самая отрасль советского гражданского права.

Как, однако, быть с юридическими нормами, которые включены в Общую часть кодекса (например, нормы раздела I ГК) или в Общую часть какого-либо из его разделов (например, нормы первого подраздела третьего раздела ГК)? Выделение в кодексе Общей части – весьма оправданный и практически удачный, но все же не более, чем прием законодательной техники. Соответствующие нормы могли бы быть распределены по другим разделам кодекса с применением метода взаимных отсылок, хотя такой метод гораздо менее удобен, чем образование Общей части. Но самая возможность его применения свидетельствует о том, что эти нормы, как бы их ни группировать, юридических институтов не образуют, а входят в состав всех других институтов данной отрасли права или, по крайней мере, их большинства. Вместе с тем в Общей части кодекса могут быть сосредоточены также юридические нормы, нераспределимые по специальным институтам и образующие в своем единстве самостоятельный правовой институт общего значения[210].