Избравший ад: повесть из евангельских времен

– Я в братстве никому ничего не должен, ухожу со спокойной совестью. – А вы… Пусть Всевышний не оставит вас… И… побереги парня, он совсем еще мальчишка.

Иуда решительно пошел прочь. Некоторое время зелот огорошено молчал, потом его глаза налились кровью.

– Ну и иди! Спасай свою грязную шкуру! Думаешь, пожалеем о тебе?.. Да ты просто струсил! Испугался!.. Давай, беги под родительское крылышко! Неженка! Низкий предатель!

Иуда, казалось, не слышал, лишь у поворота остановился. – Не так громко, храбрец ты наш! Крики привлекут внимание… Товия замолчал. – Знаешь, приятель, мне все равно, что вы думаете обо мне – слишком хорошо я вас знаю. Так что не трать свой пыл напрасно. Кто я такой и как ответить за все, что сделано, разберусь сам… Больше нечего сказать?

Зелот не отвечал. Иуда грустно покачал головой. – Жаль!.. Впрочем, иного я не ждал. Прощай. Прощай, Исав! Храни тебя бог!

Иуда исчез за поворотом.

– Мерзкий предатель! – Товия схватился за нож. Исав ахнул. Оглянувшись на него, галилеянин спрятал оружие. «Ладно, пусть живет пока…», – злобно пробормотал он. – Что встал? Идем! – рявкнул он на юношу. Исав молча побрел следом за старшим.

7

Симон Киренеянин вышел во двор к амфорам с вином, сердито вышиб крышку ближайшей, начал наполнять кувшин. Трактирщик был зол. Он, как всегда, не пошел на площадь, но знал, что случилось – сосед-столяр не поленился зайти рассказать все в подробностях. Симон лишь вздохнул, заранее прикидывая убытки от обысков и облав. Прислушиваясь к недоброму, тревожному шуму улицы, перекрываемому время от времени лязгом доспехов и топотом легионеров, трактирщик шепотом ругал зелотов, римлян, этот безумный мир, в котором люди почему-то не хотят жить спокойно…

Он со вздохом подхватил кувшин и направился обратно. Вдруг раздался осторожный стук в заднюю калитку. Трактирщик замер. Об этой калитке, выходящей на пустырь около недостроенной городской стены, знал только один человек… Стук повторился настойчивее. Симон поставил кувшин, подошел.

– Махайра, ты?

– Открой, Певец вина…

Киренеянин рывком распахнул дверь. Иуда, белый, как мел, едва стоял, тяжело опираясь на косяк, его хитон был залит кровью.

– Привет, Симон… – с трудом выговорил он.

– Господи! Что с тобой?.. Ранен!.. Входи же…

Иуда переступил порог и стал оседать на землю. Симон подхватил его.

– Держись! Держись за меня. Киренеянин повел друга в дом.

– Много… посетителей?..

– Никого. Все перепугались.

– Тем лучше… Прости, Симон, сил больше нет…

– Не говори глупостей!

Иуда споткнулся, едва не упал.

– Держись! Еще несколько шагов. Сможешь?

– Постараюсь…

– И хорошо. Давай, обопрись на меня.

Киренеянин втащил Иуду в свою комнату, уложил на кровать.

– Пить… – простонал раненый.

– Сейчас. Трактирщик принес чашу с водой.

– Вот, держи. Иуда не шевельнулся.

– Боже Правый!..

Симон приподнял его голову, помог напиться, стал разрезать хитон. Иуда застонал.

– Потерпи немного!..

Он обнажил залитую кровью руку, испуганно ахнул.

– Господь Всеблагой! Чем это? Мечом?

– Да…

– Кровь никак не уймется. Худо!

– Знаю… Больно…

– Я сейчас…

Трактирщик принес воду, достал из сундука небольшой ларчик эбенового дерева, чистое полотно, сел на ложе, осторожно взял раненую руку.

– Будет еще больнее – мне нужно снять повязку. Терпи…

Иуда молча прикрыл глаза, стиснул зубы.

– Умельцы! Да кто ж тебя перевязывал? Хотели бы убить – лучше бы не придумали! – ворчал Симон, с трудом разматывая пропитанную кровью ткань.

– Хорошо, хоть так смогли… Иначе… – пробормотал Иуда.

– Молчи! Не трать силы…

Отбросив окровавленную тряпку, Киренеянин промыл рану, достал из ларца фиал с какой-то душистой смесью.

– Вот теперь будет совсем больно. Это старинная целебная мазь, очень хорошая. Но она сильно жжется. Придется потерпеть.

Иуда слабо кивнул.

– Постарайся не очень громко кричать – ты знаешь, какие у меня любопытные соседи.

– Я не собираюсь…

Трактирщик недоверчиво усмехнулся и взялся за дело. Иуда пронзительно вскрикнул.

– Я же говорил…

Иуда еще крепче стиснул зубы, но не смог сдержать мучительного стона.

– Сейчас-сейчас, мальчик мой… Почти все…

Отставив фиал, Киренеянин начал перевязывать рану. Иуда опять закричал, его голова бессильно поникла.

Солнце добралось почти до зенита, когда он открыл глаза. Симон сидел рядом и держал его за руку.

– Хвала Всевышнему! – облегченно выдохнул трактирщик.

Иуда медленно огляделся.

– Я был без памяти?..

– Да.

– Долго?..

– Больше часа… Как ты?

– Боль ушла… Наконец-то… Спасибо, Симон! Ты вернул меня к жизни!

– Я только начал. Ты совсем без сил… – Киренеянин коснулся его лба, сокрушенно покачал головой. – У тебя жар. От таких ран всегда лихорадит.

Он обтер лицо Иуды мокрой тряпкой, положил холодный компресс ему на лоб, налил в чашу какой-то густой отвар, поднес раненому.

– Вот, выпей.

– Что это?

– Целебный бальзам на травах. Пей.

Иуда в несколько глотков опустошил чашу, откинулся на подушку, улыбнулся.

– Спасибо!.. Где ты научился врачеванию?

– Мой дядя был врачом. Разве я не рассказывал тебе?

– Нет.

– Ладно. Не о том теперь. Сейчас меня интересует, в какую передрягу ты попал.

Лицо Иуды стало жестким, он сделал попытку приподняться.