Избравший ад: повесть из евангельских времен

Зелот не смог ответить. Его глаза остекленели, по телу прошла судорога, и он затих.

Иуда замер, отрешенно глядя на труп.

– Ты… убил его? – испуганный голос каменотеса вывел его из задумчивости.

– Как видишь.

– Боже!

– Тише! С каких пор ты такой впечатлительный, Симон?

– Что теперь будет?!

– Ничего. Он мертв, и это все.

– А как со мной?

– Я убедился: ты не желаешь Иисусу зла. Как ты относишься ко мне – не важно.

– Ты расскажешь равви?

– Если хочешь, скажи ему все сам. Объясниться в любом случае придется.

– Почему?

– Смотри, – Иуда указал на подходящих к ним Иисуса и учеников.

– Иуда, кто этот человек? Что с ним?

– До недавнего времени он был зелотом Товией, а теперь, как видишь, мертв.

– Мертв? – Иисус в ужасе отстранился от тела. – О Боже! Кровь… Кто убил его?

– Я.

– Ты?!

– Да. В честной схватке.

Назарянин смотрел на Иуду, ожидая объяснений.

– Это правда, учитель, – вмешался Симон, – схватка была честной. И… Товия сам виноват… Он начал…

– Не надо, Симон. Я сам все объясню.

– Сначала надо похоронить этого… несчастного.

– Верно, – все так же спокойно кивнул Иуда. – Я займусь этим. Симон, помоги.

– Хорошо, – согласился каменотес, вопросительно взглянув на Иисуса.

Проповедник не возражал. Он опустился на колени над телом и начал молиться.

Иуда наблюдал за ним.

– Ты прав, Назарянин. Так должно поступать даже с врагом. Хотя… твоей молитвы он не стоит.

– Что ты такое говоришь? – гневно воскликнул Иисус.

– Глупости… Не торопи меня, пожалуйста! Я все объясню… Позже…

Он взял принесенный Симоном заступ, с ожесточением вонзил в землю.

Бросив в могилу последнюю горсть песка, Иуда почти с отвращением отряхнул руки и, ни на кого не глядя, пошел прочь.

– Постой! – окликнул его Иисус.

Иуда не останавливался, уходил все дальше, пока не скрылся в сумерках. Назарянин тяжело вздохнул и пошел за ним.

– Учитель! – Симон бросился следом.

– Останься! Не вмешивайтесь. Я сам с ним поговорю.

Костер совсем скрылся из глаз, когда Назарянин, наконец, увидел друга. Тот сидел на земле, обхватив руками колени, низко опустив голову. Иисус тихо подошел, сел рядом.

– Иуда! – негромко позвал он.

Он медленно обернулся. Проповедник вздрогнул, увидев его лицо.

– Ты… ждешь объяснений?

– Мне хотелось бы…

– Почему ты не спросишь Симона? Он все знает…

– Я пришел спросить тебя – своего друга. К тому же… ты его убил…

– Ты прав… Что ж… Зелоты вынесли тебе приговор. Они хотят твоей смерти.

– Этого надо было ждать: им не нужны соперники.

– Верно. Товия был одним из лучших боевиков братства… Помнишь, я рассказывал, именно он привел меня к зелотам, мы дружили когда-то… Я дважды спасал его от римлян.

– Помню… Но как же это? Ведь ты…

– Не верится? Мне тоже… Какое странное переплетение судеб, правда?

– Правда… Неисповедимы пути Господни… А Симон?

– Что Симон? Он – зелот, остался им и поныне. Он связан клятвами и братской верностью.

– Тогда…

– О нет, не беспокойся! К тебе он пришел совершенно искренне. Сначала я тоже сомневался, но теперь знаю точно: Симон не опасен для тебя.

– Так зачем приходил Товия?

– Передать приговор братства и напомнить, что я тоже слишком зажился на свете, – жестокая усмешка искривила на миг его губы. – Они ведь по праву считают его своим.

– И?..

– Симон отказался. Он не может поднять на тебя руку. Он верит в тебя.

– А на тебя?

– Не думаю, – равнодушно ответил Иуда. – Наверняка не посмеет, и не только потому, что хорошо знает меня, скорее, из-за того, что ты не простишь его.

– Не прощу?.. Я не знаю, никогда не думал об этом… Мне и представить такое страшно! – Иисус схватил друга за руку.

– Не представляй. Симон все понимает.

– Так Товия, ничего не добившись, решил действовать сам?

– Собирался.

– И потому ты убил его?

Иуда вскинул голову, высвободил руку.

– Нет. Я убил его потому, что хотел убить, – размеренно произнес он.

Назарянин отпрянул.

– Ты смотришь на меня с ужасом, Иисус… Ты прав! Видишь, мне никогда не стать твоим учеником: я не научился прощать…

– Но что он сделал?! Чем это человек вызвал в тебе такую ненависть?

– Он…

Иуда опустил голову. Волосы скрыли его внезапно побледневшее лицо, Назарянин услышал судорожный вздох, скрип стиснутых зубов.

– Много лет назад он… убил девушку, которую я любил… Так просто, походя, почти случайно…

Иисус ошеломленно замер, глядя в наполненные болью глаза друга.

– Что смотришь? Разве я не могу любить женщину?

– Можешь, конечно! Но я не знал, не думал…

– Что я способен на это.

– Нет! Я не то хотел сказать! Просто ты мне об этом никогда не говорил… А она знала о твоей любви?

– Она любила меня, как я ее… Мы были счастливы, но так недолго!

Иисус смотрел на друга, его глаза просили: «Дальше! Говори дальше! Пожалуйста!».

– Знаешь, в чем насмешка судьбы – мы встретились, когда я уже был зелотом… Несколькими годами раньше, и вся моя жизнь повернулась бы иначе!

– Почему?

– Как же! Старший сын книжника из колена Левина и дочь – единственная наследница богатого коммерсанта. О такой партии можно только мечтать! Родители были бы счастливы! Но… не судьба!

– А как вы познакомились?