Избравший ад: повесть из евангельских времен

– Да… Странный с ней получился разговор, а тебе он вовсе не понравился. Почему?

– Ты был слишком суров к ней. Она не заслужила этого.

– Но она говорила такие вещи!..

– Разве ее слова не справедливы? Она ведь не упрекала, но какая горечь, какая боль и скорбное смирение звучали в ее речи! А ты укорил ее за это.

– Правильно, потому что она о бренном думает более чем о Боге.

– Нет. Она потеряла мужа, которого любила, а теперь и сына – единственное утешение ее дней. Она живет одна в нищете и скорби. Разве не справедлив был ее вопрос «за что»?

– Я ответил ей.

– Да? Ни утешения, ни надежды она не нашла в твоем ответе. Лишиться мужа и сына, всю жизнь бояться и унижаться и при этом славить и любить Бога? Ты не думаешь, что для этого нужно больше душевных сил, чем есть у бедной вдовы, измученной горестями?

– А что бы ответил ей ты?

– Я бы промолчал.

Назарянин остановился, изумленно глядя на него.

– А что ей можно ответить, Иисус? Ты говорил, что Господь любит своих детей. Но в чем она может увидеть эту любовь? В том, что у нее отняли счастье, что всю жизнь она думала о том, как выжить, чем кормить семью? В том, что стон человеческих страданий стоит по всей ойкумене?

– Я и говорил, что Господь утешит ее, что каждому он воздаст по заслугам в земной жизни, что в Царствии Его тысячекратно воздастся ей за все испытания, и она познает блаженство, если будет тверда в вере и чиста душой.

– Иисус! Если бы она чувствовала Бога, как ты, верила, слышала и понимала Его, как ты, тогда она нашла бы утешение в этом! Но в том и дело, что людям не дано твое знание о Боге. Ты счастливец, что бы ни ждало нас впереди, ибо верить и любить Его так – великое благо. А что делать ей? Во что верить? Бог для нее – далекая грозная сила, могущество которой она познала, а милосердие – нет. Она не понимает и боится Его, как же она может Его любить?

– Я понял тебя. Вот почему ты поспешил уйти! Тебе было больно продолжать разговор, но ты не хотел возражать мне при всех?

Иуда только вздохнул и отвернулся. Они шли дальше, держась за руки. Иисус снова первым нарушил молчание.

– Ночью я видел странный сон. Он не дает мне покоя.

– Что ж ты видел, Назарянин?

– Тебя. Вернее, сон был о тебе. Я шел по пустыне и услышал грозный голос, идущий, словно от земли: «Бойся, Иисус! Страшись!». Меня охватил ужас, с замиранием сердца я спросил: «Чего я должен бояться?», и голос ответил: «Твоего друга, того, кто ближе всех. Берегись его!». После этого наступил мрак… Что ты думаешь об этом сне, Иуда?

– Зачем ты спрашиваешь меня? Я не толкую сновидения.… Но почему сон обо мне?

– О ком же? Голос ясно сказал: «Того, кто ближе всех»…

Иуда остановился.

– Ты… ты считаешь меня?.. Я думал, что… Ведь остальные боятся меня, я чужой им, даже Иакову и Петру с Андреем …Мне казалось, что и тебе более по душе простодушная прямота Петра, юношеская непосредственность Иоанна, наивная мудрость Иакова… А я…

– Иуда! – с ласковой укоризной воскликнул Назарянин. – Как ты мог так думать? После всего, что случилось с нами, что между нами сказано! Да, с тобой порою трудно, ты не такой, как другие, бываешь очень суров, даже жесток… Но это не важно. Ты – мой самый близкий друг, тебе я могу доверить свои страхи, поделиться тревогами, ты всегда защищаешь меня и единственный споришь со мной. Ты столько раз спасал меня от ярости толпы, удерживал от неверного шага. Иногда я не понимаю тебя, но стоит тебе исчезнуть, мне тебя не хватает. Конечно я… Но что с тобой?

Лицо Иуды исказилось. Он поспешно отвернулся. Иисус увидел, как сжались его руки, услышал судорожный вздох.

– Иуда!..

Тот спрятал лицо в ладонях.

– Господи!..

Повисла долгая пауза. Иуда обернулся

– Лучше бы ты не говорил мне этого, Назарянин!

– Почему?

– Боюсь, я не стою такого отношения. Впрочем, и сон тебе об этом говорит.

– Нет! Нет, Иуда! Это происки Сатаны! Ему не удастся обмануть меня. Никогда я не оттолкну тебя! Никогда не поверю, что ты опасен для меня!

– А если это правда, Иисус?

– Нет, Иуда! Правдой это не может быть! Ты – мой лучший друг, мой брат, к тебе я иду, когда мне плохо. Ты никогда не причинишь мне зло!..

– Смотря, что считать злом, – с тоской сказал Иуда. – Почему ты не веришь этому сну?

– Потому что я верю Господу. Он соединил наши жизни в одну. Он послал мне тебя.

– Верно. Но кто знает Его волю! Разве тебе ведомо, чего Он потребует от нас?

– Этого я не знаю. Пока. Но без тебя мне не справиться. В этом я уверен.

Иуда молча опустил голову. Иисус подошел к нему, взял за руку.

– Я никак не пойму, что тебя мучает? В чем дело?

– Во мне, Иисус. Ты мой брат, самый близкий мне человек, я люблю тебя. Но… – его голос дрогнул, – упаси Господь всякого от такой любви, как моя!

– Я не понимаю…

– И не надо. Я сам еще не очень понимаю. Просто лучше бы этого разговора не было…

Он снова сник. Иисус положил руки ему на плечи.